Есть мнение

Универсальный эволюционизм как основа стратегий национального и глобального развития

29 октября 2016

ГЛОБАЛИСТИКА-2013: Матер. III Междунар. науч. конгресса. М.: МАКС Пресс, 2013. С. 25–27

Гипотезы и теории дальнейшей эволюции, будущего человеческой цивилизации (Прайд, Коротаев 2008) имеют смысл лишь при сохранении таких экологических условий в биосфере и сопредельном космосе, которые позволят людям эволюционно длительно жить на Земле. Эта возможность заключена в коэволюции человечества и природы, но не в их противостоянии (Лисеев 2009). Такой подход необходим для коэволюционных стратегий национального и глобального развития.

На пути к ноосферной эволюции (в смысле идей В.И. Вернадского) человечеству в первую очередь нужны рациональные мировоззренческие ориентиры, формирующиеся на естественнонаучной основе. Сейчас нужен ряд новых постулатов естествознания и материалистической философии, которые помогут скорректировать наши представления о явлениях универсальной эволюции.

Прежде всего, это касается противоречивых взглядов на формы материи, разделяемые на вещественные и невещественные. Согласно господствующей парадигме материю нельзя сводить к веществу, поскольку есть невещественные виды материи, в частности электромагнитные и гравитационные поля (Философский… 1987). Но положение о невещественности некоторых форм материи равносильно постулату о «реальности» не рецептируемого, не познаваемого трансцендентного «нечто», из которого будто бы возникает и в которое превращается материя (Быстров 2005; Чадов  2012).

Предлагаемый мной постулат гласит, что вся природа вещественна, т.е. на всех уровнях Вселенной природные объекты, независимо от их физического состояния и размеров, представлены веществом какого-либо рода (Савинов 2013). С этой позиции и вообще с позиций материалистической науки, мы должны освободить концепцию универсальной эволюции от ряда мифов (Петров 2013): от ложного эйнштейновского положения об эквивалентности энергии массе любого тела, от псевдоучения о «Большом взрыве» – «стандартной» модели развития Вселенной,  близкой к религиозной версии о Начале и Конце Мира, от мифа о «черных дырах», порождающего ложные представления (Урсул 2011) о возможности материи без движения и развития, «неэволюционной форме» компонентов «темной материи», о «неуниверсальности» универсальной эволюции.

Представляется, что с постулатом всеобщей вещественности вселенской материи взаимосвязан постулат уникальности всех структур Вселенной (Савинов  2013) в их бесконечной иерархии в обоих направлениях: как в сторону бесконечного уменьшения размеров структур, так и в сторону их увеличения. Суть постулата в том, что во всем бесконечном многообразии вселенских единичных объектов и групп сходных объектов нет даже двух абсолютно одинаковых по всем их характеристикам. Исходя из этого, земная жизнь – уникальное явление во Вселенной, и это должно корректировать наше отношение к биосфере в аспекте ее максимально возможного сохранения.  Предлагаемый постулат уникальности согласуется с представлениями об универсальной эволюции: уникальность всего и вся изначально обусловливает саморазвитие Вселенной (вследствие непрерывного возникновения и разрешения противоречий между отличными друг от друга объектами как в микро-, так и в макромире).

Бесконечная вещественная уникальность – это первая причина и одновременно – следствие развития Вселенной. Другой причиной этого развития, неразрывно связанной с первой, является активность материи. Но в отношении понятия «активность» обнаруживается несколько точек зрения. Так, активность понимается как фундаментальное понятие, но не поддающееся определению, выражающее интуитивные представления о свойстве мира развиваться на всех его уровнях (Чайковский 2008). Этим представлениям противостоит мнение о том, что активность – это особое свойство только кибернетических систем (живых, производных от них социальных и ряда автоматических) (Украинцев 1967). Есть и третья точка зрения на «активность» как на лишнюю сущность, отражающую представления о сверхъестественных силах, двигающих эволюцию (Марков 2011). Оценивая все три позиции, полагаю, что активность действительно является всеохватывающей сущностью не только самоуправляемых систем (живых и производных от них социальных и ряда автоматических), но и объектов всех уровней Вселенной с замечанием об эмерджентных различиях активности на этих уровнях. Считаю (Савинов 2009: 120,121), что «активность системы (в том числе живой) можно определить как степень и характер ее взаимодействия (в количественном и качественном аспектах) с окружающей средой (т.е. с другими системами)», и «чем сильнее и сложнее взаимодействует система с окружающей средой, тем она активнее, т.е. тем больше вызовет количественных и качественных изменений в окружающей среде».

Все рассмотренные постулаты взаимосвязаны и значимы в эволюционном аспекте. Так, рационально эмерджентная активность национальных социумов и всего человечества должна выражаться в переходе к коэволюционной стратегии взаимодействия с природой (см.: Лисеев 2009), в реализации ноосферной идеи В.И. Вернадского об автотрофном способе развития цивилизации. Максимально реализовать эту идею возможно, опираясь, помимо постулата об активности, на постулат об уникальности земной жизни, нацеливающий на ее сохранение и защиту, а также руководствуясь постулатом о всеобщей вещественности материи, что обусловит новую методологию нанонаук, нанотехнологий, теории и производства микроэлектронных устройств, позволяющих существенно снижать материало- и энергоемкость производства, соответственно уменьшать техногенную нагрузку на природу и обеспечивать автотрофность цивилизации путем использования неистощимых источников энергии (солнечной, ветровой и т.д.).

 

Литература:

Быстров М. В. 2005. Вера и научное знание: конец противостояния (метафизика духа).  СПб.

Лисеев И. К. 2009. Природа в современном философском дискурсе // Философия природы сегодня. М.: Канон+, с. 29–42.

Марков А. В. 2011. О статье С.Н. Гринченко «Теории биологической эволюции и кибернетика: новый синтез» // Эволюция: дискуссионные аспекты глобальных эволюционных процессов. М.: URSS, ЛИБРОКОМ,  с. 103–112.

Петров В. М. 2013. Мифы современной физики. М.: URSS, ЛИБРОКОМ.

Прайд В., Коротаев А. В. (ред.) 2008. Новые технологии и продолжение эволюции человека? // Трансгуманистический проект будущего. М.: URSS, ЛКИ.

Савинов А. Б. 2009. Развитие интегративной (симбиотической) теории эволюции  // ХХIII Любищевские чтения. Современные проблемы эволюции. Ульяновск: УлГПУ, с. 113–124.  

Савинов А. Б. 2013. На пути к философии и стратегии глобального развития: проблемы и постулаты // Биокосмология–Neo-Aristotelism 3/1: 147–165.

Украинцев Б. С. 1967. Категории «активность» и «цель» в свете основных понятий кибернетики // Вопросы философии 5: 60–69.

Урсул А. Д. 2011. «Темная сторона» универсальной эволюции // Эволюция: дискуссионные аспекты глобальных эволюционных процессов. М.: URSS, ЛИБРОКОМ, с. 18–47.

Философский словарь. 1987 / Ред. И. Т. Фролов.  М.: Политиздат.

Чадов Б. Ф. 2012. Цикл и категории материалистической биокосмологии //  Биокосмология –Neo-Aristotelism. Т. 2. 1/2: 51–83. 

Чайковский Ю. В. 2008.  Активный связный мир. Опыт теории эволюции жизни. М.: КМК.

 

Ранее материал публиковался: ГЛОБАЛИСТИКА-2013: Матер. III Междунар. науч. конгресса. М.: МАКС Пресс, 2013. С. 25–27.

Комментариев пока нет