У Владимира Путина нет другого пути, кроме радикальной смены парадигмы внутриполитического развития страны

Современную социально-политическую ситуацию в России трудно назвать стабильной. Раскол, произошедший в российской властной элите в ходе выборов 2011-2012 годов, открытый вызов со стороны прозападной либеральной интеллигенции, брошенный «режиму Владимира Путина», нарастание социально-экономических противоречий, заметная политизация общественного сознания и т.д., свидетельствуют о том, что в стране происходят процессы, которые требуют усиленной рефлексии и поиска решения как старых, так и новых проблем.

В этом смысле показательно, что российское общество сегодня вновь достаточно ощутимо раскололось по идейно-политическому и аксиологическому признаку, но это, на наш взгляд, является лишь проявлением кризиса более высокого уровня - цивилизационного выбора.

Определение России как особой евразийской цивилизации - вопрос постоянных общественных и научных дискуссий. Однако, как отмечают некоторые исследователи, в частности, Степан Сулакшин и Вардан Багдасарян, «Скепсис в отношении самого существования особого русского (российского) цивилизационного типа имеет внутреннее российское происхождение. Генетически он связывается с модифицированной идеологией русского западничества и имеет в большей степени политические, чем научные основания. В этом отношении полемика по вопросу - есть ли русская цивилизация - имеет преимущественно внутрироссийский формат».

Не вдаваясь в суть данной проблемы, рассмотрим, тем не менее, ее политический аспект. После проигрыша СССР в «холодной войне» и последовавшего распада великой державы, страна в течение 90-х годов стремительно двигалась вниз под руководством либерал-реформаторов. И дело было не только в стремительной деградации всех систем жизнеобеспечения, но и в утрате высших цивилизационных ориентиров и смыслов. Российское общество в 90-е гг. пережило фактически своеобразную «клиническую смерть», которая привела к тяжелому кризису национальной идентичности. И нужны были не только жесткие меры по восстановлению позиций государства, но и действия по разработке альтернативной либеральной модели развития.

Именно поэтому консервативные реформы Путина были восприняты большинством населения и патриотической частью элиты как начало радикального поворота к новому проекту, соответствующему цивилизационной матрице России. В этом направлении действительно было многое сделано – искусственно структурировано аморфное социальное пространство российского общества, восстановлена вертикаль власти, элементы социально-ориентированной политики, предприняты меры по укреплению политического суверенитета страны и т.д.

Однако параллельно с этим шел более тяжелый процесс продолжающейся деиндустриализации, реформирования системы высшего и среднего образования, армии, вступления в ВТО, наметилась стагнация российской экономики и т.д., то есть шел процесс по сути направленный на разрушение основ цивилизационной идентичности. Кроме того, не был преодолен огромный разрыв между доходами паразитирующего на национальном достоянии меньшинства и подавляющей части населения.

Анализируя данную ситуацию, складывается убеждение, что власть все время испытывает острый кризис на уровне элементарного целеполагания. Например, вступление России в ВТО было продиктовано, как заявлялось, получением преференций для российского экспорта, однако при этом были принесены в жертву интересы отечественного агропромышленного комплекса, машиностроения и др., не говоря уже про такие аспекты как вопросы продовольственной и национальной безопасности, роста скрытой безработицы. Как долго можно будет покрывать нефтедолларами социальные издержки, которые неизбежно станут возникать при сложившемся подходе?

К сожалению, такому положению дел способствовала и позиция самого Путина, «стоящего над схваткой» (по выражению пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова), стремящегося к сохранению консенсуса между либеральной и консервативной частью правящей элиты,. Именно эта установка главы государства, называемая иногда «ситуативным» консерватизмом, пожалуй, наиболее красноречиво показала краткосрочный характер его действий в первое десятилетие правления, и прежде всего на уровне масштабного стратегического планирования.

Рассмотрим теперь, к чему это привело в динамике социально-политических процессов, которые шли в стране в 2000-2012 годах. К сожалению, даже поверхностные результаты изменения ситуации должны, на наш взгляд, вызвать большие опасения и, в первую очередь, у самой правящей элиты:

1. Во многом впустую оказалась растрачена реальная поддержка большинства населения и консервативно-патриотической интеллигенции, на волне которой в 2000 году Путин возглавил распадающуюся страну.

2. Попытка следовать одновременно двум идеологически противоположным векторам цивилизационного развития государства и общества (консервативному и либеральному), не позволила по истечении 12 лет решить фундаментальные задачи в экономике и социально-политической сфере.

3. Явственно наметилась стагнация политической системы страны. Неэффективность и ущербность ее институциональной сферы с набором политических симулякров, созданных самим режимом (Государственной Думой, симулякром КПСС - «Единой России» и т.д.). И как результат – удаление населения от власти, медленное снижение доверия к государственным институтам, включая и к партии «ЕР».

4. Для удержания ситуации под контролем, правящий режим был вынужден начать политику «закручивания гаек» в российском обществе, что, естественно, не решило вопросы коренным образом, а лишь сильнее обнажило суть проблемы.

5. Политический процесс начал носить еще более формализованный и имитационный характер (например, скандал с «Оборонсервисом» как имитация борьбы с коррупцией, или рокировки между Путиным и Медведевым и т.д.).

6. Проявилось скрытое и явное недовольство властью как со стороны либерально-ориентированной части населения («болотные» митинги), так и со стороны «путинского большинства», то есть снова возник широкий общественный запрос «на перемены» и, что особенно показательно, - на «социальную справедливость». В этой связи характерно как в массовом сознании сменилось, даже после 20-летней идеологической обработки, восприятие фигуры Сталина, которая вновь приобрела символ «порядка и равного распределения». И если власть в последующем не ответит на это скрытое требование, то вполне вероятно, что его со временем сменит фигура Ленина, но уже в качестве символа «революционного слома».

Как видим, ситуация имеет явно негативную динамику. При этом правящий режим от выборов к выборам сталкивается со все новыми вызовами, отвечать на которые, в отличие от 2000 года, становится с каждым разом труднее, поскольку успешное, на первый взгляд, применение политтехнологий лишь на короткое время сглаживает положение, но не меняет дело коренным образом. К примеру, на медленную делегитимацию институтов политической системы (ГосДумы, «ЕР» и др.), власть отвечает созданием таких же симулякров, которые не соответствуют ни либеральному, ни консервативному идеалу (например, Общероссийский народный фронт). Казалось бы, все достаточно просто – падают рейтинги у «партии власти», можно быстро создать и «накачать» в общественном создании ОНФ. А что делать потом, когда и его постигнет такая же участь? Формировать очередной симулякр? Как видим, этот вопрос не решен именно на фундаментальном уровне, поскольку институциональная сфера действующей политсистемы создана и действует (формально) по лекалам западноевропейских демократий, в то время как наиболее соответствующими цивилизационной матрице России могут быть лишь соборные институты (и «ЕР», и ОНФ являются их малофункциональными имитациями).

Такое положение в результате ведет к тому, что власть постепенно лишается даже слабой общественной поддержки (то есть тех, кто готов реально выйти ее защищать), зато число недовольных пропорционально растет. Показательно, что ситуацию в период выборов 2011-2012 годов удалось удержать лишь ценой очередных социальных обещаний для большинства населения, фактически пожертвовав лояльностью либералов и одновременно сделав их жупелом антинародного недовольства. В третий раз победить на выборах используя подобные методы, вероятнее всего, не удастся. Данное обстоятельство, на наш взгляд, должно заставить правящую элиту не только задуматься о своем будущем, хотя бы из чувства самосохранения, но и, наконец, решится на крупномасштабные преобразования в стране. В противном случае угроза обвала системы при такой динамике в ближайшем будущем выйдет на первый план.

Любопытно, что в оценке складывающейся в стране ситуации сходятся мнения как либеральных экспертов, так и политологов левого и консервативного толка. К примеру, известный левый политолог Борис Кагарлицкий констатирует: «Массовое недовольство не только не сходит на нет, оно нарастает, проявляясь в локальных протестах, то в неожиданно прорывающихся на поверхность настроениях, даже в откровенном саботаже антисоциальной политики правительства низовой бюрократией. Но это недовольство так же далеко от идеологии Болотной площади, как сама эта идеология от политической реальности. … Именно там, за пределами Московской кольцевой дороги, накапливается энергия протеста, способная превратиться в сокрушительную стихию».

Фактически об этом же пишет известный представитель российских либералов-западников, сотрудник Московского центра Карнеги Лилия Шевцова: «Нет сомнений в том, что путинский режим вступил в последнюю стадию своего существования. Есть классические критерии упадка власти, и ее ключевые признаки в России налицо: неспособность Кремля ни сохранить статус-кво, ни начать перемены; переход к репрессиям с целью удержать власть; непонимание современных вызовов и попытки ответить на них, обращаясь в прошлое (милитаризм, православный фундаментализм); стремление передать контроль над властью и собственностью по наследству».

Трудно также не согласится с ее утверждением, что «поворот к традиционализму как средству консолидации вызывает недовольство и модернистов, видевших в Путине гаранта своих надежд, и традиционалистов, для которых Путин чересчур либерален».

В этой связи следует отметить, что сегодня в российском обществе, главным образом с подачи либеральных идеологов, сложился широко распространившийся стереотип, о том, что традиционалисты это, прежде всего охранители любого режима, отвергающие какие-либо перемены. Однако с точки зрения современных исследователей, придерживающихся консервативной парадигмы, подлинный консерватизм вовсе не нацелен на охранение любой традиции, а сама попытка примирения двух «традиций» (Традиции и Антитрадиции), то есть то, что является сутью «путинского курса», находится в прямом противоречии с «консервативным стилем мышления». Известный современный философ Виталий Аверьянов следующим образом определяет этот принципиальный постулат: «Динамический консерватизм (консерватизм традиционалистского типа) тем и отличается от консерватизма чисто охранительного, этого «правого» полюса модернистской общественной системы, что он свободно и непредубежденно относится ко всем этапам русской истории».

В действительности говорить о реальном, а не имитационном повороте политики Владимира Путина к традиционализму пока еще рано. Во всяком случае, сами традиционалисты в целом однозначны в оценке его курса. Так, по мнению ряда консерваторов (см., например, Эдуард Попов «Русский консерватизм: идеология и социально-политическая практика»), «путинский неоконсерватизм от начала и до конца создан современными топ-менеджерами, специалистами медийной борьбы. …Неоконсерватизм Путина не имеет за собой никакой национальной политической традиции. В последние пять лет русские политики упоминают дежурный набор: Ильин – Столыпин – Витте, но за этим нет выстроенного, отрефлексированного видения русской политической истории. …Таким образом, неоконсерватизм оказывается полностью сконструирован и весь устремлен в будущее, к каким-то формам государственной и общественной жизни, которых никогда и не было. Занятно: консерватизм всегда апеллирует к традиционности трех институций: семьи, Церкви и государства. Между тем «консервативная модернизация» Путина отчетливо направлена совсем в другую сторону: на заполнение пустот, оставшихся от ельцинизма».

На искусственный характер «путинского консерватизма» указывает и известный политолог Виталий Третьяков, отмечая, что «консерватизм…, строго говоря, пока в России является либо мифом, либо утопией, а проще - начисто у нас как идеология отсутствует. …А больше всего неясностей и проблем вызывает российская бюрократия, легко мимикрирующая под любую идеологию и пожирающая при этом ее суть, и российские либералы, боящиеся народа больше, чем бюрократии».

Еще более резок в оценках ведущий сотрудник РИСИ Эдуард Попов. По его мнению: «Современный российский консерватизм (идеология «партии власти») является антитрадиционалистским течением, практически не имеющим ничего общего с «классическим» русским консерватизмом». Как отмечает один из ведущих отечественных исследователей консерватизма Алексей Руткевич, «…сегодняшний «неоконсерватизм» не только обходится без всяких ссылок на прошлое, но даже способствует разрушению еще сохранившихся традиций».

При всем при этом, несомненно и то, что «путинский режим» в целом движется в рамках именно консервативного тренда, а точнее – в парадигме неотрефлексированного стихийного традиционализма. Как нам кажется, на первоначальном этапе инициируя типично этатистские реформы по укреплению «вертикали» власти, созданию жесткой управленческой иерархии и т.д. путинское окружение и не предполагало, что даже слабое восстановление «холистской оболочки», автоматически запустит процессы по активизации традиционалистских сил в стране. А ведь это важный момент, который может дать многое в понимании особенностей российского традиционного общества. В частности, искусственно структурировав рассыпающееся общество (путем создания социальных и политических ниш), режиму удалось из атомизированной постсоветской толпы создать, в том числе и то, что сегодня называют «путинским большинством». Если бы этого не было сделано - оно не обладало бы никакой субъектностью, не заявляло бы сегодня, хоть и слабо, о своих правах.

Кроме того, безусловно, что под давлением активного либерально-олигархического меньшинство были бы в этом случае продолжены и разрушительные реформы 90-х годов. Так же и в сфере политсистемы – не было бы создано «Единой России» и других симулякров вроде ЛДПР, мы имели бы 500 мелких партий и хаос в парламенте. Чтобы преодолеть «киселеобразное» состояние общества в 2000-е годы как раз нужны были политтехнологи и политики переходного типа вроде Владислава Суркова, которые могли и сделали эту работу. Критиковать Путина можно до бесконечности, однако нужно постараться понять и логику его курса. Другое дело, что этот переходный период неоправданно затянулся. «Силовики» и государственники в лице Путина создали типично традиционалистский режим, механизм функционирования которого они, по всей видимости, плохо понимают. Не могут они его также модернизировать и привести в стабильное состояние. Поворотным моментом в этом сползании стали и выборы 2011-2012 годов, когда попытка опереться на «консервативное большинство» со стороны Владимира Путина привела к тому, что либералы и левые радикалы бросили уже открытый вызов сложившейся системе.

Отметим, что сами по себе радикальные субкультуры (крайние либералы, анархисты, левые, нацисты, «разгневанные горожане» и др.) особой опасности в настоящий момент для государства не представляют. Но их значение резко возрастет в условиях массового социального недовольства. Именно поэтому имитация режимом Путина «консервативной революции», следование то либеральной, то консервативной парадигме развития – опасное и тупиковое решение вопроса. Частичное возрождение институтов и практик традиционализма, лишенных, тем не менее, реального содержания – это восстановление традиций, но не Традиции. И в этом сомнения быть не должно. Соответственно сегодня власти нужно бояться не либералов и левых радикалов, а «исторического блока» между консервативными, националистическими и лево-патриотическими силами. А поскольку этот процесс хоть и слабо, но уже запустился - резкого слома системы можно избежать, только возглавив его.

Ситуация в стране после выборов 2011-2012 годов изменилась достаточно ощутимо, что не только поменяло атмосферу в обществе, но и обнажила слабости и противоречия действующей системы. Речь идет, прежде всего, о сфере информационной безопасности (шире - идеологии). Показательно, что сегодня любая инициатива путинского режима блокируется или подвергается осмеянию со стороны «демократических» СМИ и либеральной интеллигенции, которая в условиях укрепления институтов власти вновь принялась за свое любимое и привычное дело – разрушение государства. Такое положение можно считать вполне закономерным, поскольку за период «ельцинских реформ» в обществе была взращена активная прослойка адептов либерализма, которая продолжает осуществлять «культурную гегемонию» (по терминологии одного из теоретиков марксизма Антонио Грамши). Казалось бы, в этих условиях необходим коренной переворот в правящей элите с последующим удалением либеральной части из обоймы власти, усилением консервативного тренда в официальных СМИ, однако пока все свелось к увольнению Владислава Суркова и «усилению роли Вячеслава Володина», что некоторые патриоты поспешили назвать начавшейся «революцией сверху».

Но проблема в действительности намного сложнее, и демонизация того же Суркова патриотами просто смешна. Дело ведь не в персоналиях, а в том, что за 2000-2012гг. не было сделано даже слабых попыток со стороны власти сформировать адекватную и дееспособную консервативную элиту. Статусно и идеологически закрепить ее положение на политическом Олимпе (если не считать, конечно, создание Изборского клуба, которое, увы, прорывом не стало). Очередной парадокс путинского режима – все эти годы огромные средства государства шли на финансирование ВШЭ, ИНСОР и другие структуры, связанные с либеральными группировками, в которых шла незаметная работа по анализу и дальнейшей реализации неолиберальных реформ. В то время как консервативные идеологи по-прежнему оставались на обочине политической жизни.

В итоге сегодня нет ни видных консервативных политиков, ни четко разработанной консервативной идеологии, вживленной в механизм власти, ни мощных центров по альтернативному анализу и мониторингу ситуации в стране. Зато есть клубок социальных противоречий, угроза «оранжевой» революции, тысячные марши недовольных и деградирующая система, которую, повторимся, сложно как понять, оставаясь в рамках либеральной идеологии, так и реально модернизировать.

Есть ли выход из складывающейся ситуации? На наш взгляд, для того, чтобы снять данные противоречия, правящая элита в лице Владимира Путина должна пойти на радикальную смену парадигмы внутриполитического развития страны, решить этот вопрос, прежде всего, на уровне цивилизационного выбора, что, на наш взгляд, автоматически потребует пересмотра сложившихся подходов в области государственного строительства, в социально-экономической и политической сферах. Создаст условия для нового витка институционального творчества. Однако для этого необходимо, несмотря на все возможные риски, принять следующие меры:

1. Окончательно удалить либеральную часть элиты из верхних эшелонов российской власти.

2. Сделать ставку на действительных носителей консервативной идеологии, поставив под их контроль аполитичную по своей сути управленческую бюрократию.

3. Изъять из конституционно-правовой сферы государства либеральные идеологические концепты – «гражданского общества», «индивидуальных прав и свобод», «ювенальной юстиции», «построения демократического государства» и др., как несоответствующих российской действительности.

4. Создать новые соборные институциональные структуры на основе широкого народного представительства.

5. Открыть вертикальные социальные лифты для представителей регионов в структуры высшей власти с целью создания новой традиционалистской элиты.

6. Сделать защиту национальной безопасности страны ключевой установкой в процессе стратегического целеполагания.

7. Переформатировать работу социально-гуманитарной сферы отечественной науки с точки зрения государственных и идеологических интересов. Свернуть исследования и работу научных центров либерального направления.

8. Начать разработку и реализацию нового восстановительного (мобилизационного) проекта.

Эти предложения на первый взгляд могут показаться радикальными, тем не менее, сегодня представители различных слоев российского общества и в первую очередь элиты должны понять, что они вызваны, прежде всего, растущей опасностью повторного распада страны. И эта угроза не исчезнет до тех пор, пока мы не поймем, что Россия – самобытная цивилизация со своей логикой и траекторией развития. Что попытки пойти по пути либеральной модернизация неизбежно вернут «ситуацию 90-х годов». Однако при этом нужно осознать и то, что и идеология политических реформ Владимира Путина 2000-2012 годов не решила фундаментальных задач, поскольку эти реформы были продиктованы прежде всего логикой этатизма, а не «консервативной модернизации». В то время как решить эти вопросы, можно только подчинив работу государства и общества к смыслам высшего порядка, выработав принципиально новый, соответствующий нашей культуре и ценностям цивилизационный проект.

 

Комментарии

Аватар пользователя Чекалов

 

 

 

Диаграмма 'Россия - этапы пути'.

http://www.proza.ru/pics/2013/04/04/1755.jpg?4666

На ней всё видно!

Аватар пользователя А.Б.

Начало есть, ждем продолжения новой политики Путина...

"Игорь Юргенс ушел вчера с поста главы Института современного развития (ИНСОР), которым руководил с тех пор, когда президентом стал Дмитрий Медведев, а институт считался его интеллектуальным штабом".

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2206328

Аватар пользователя Чекалов

 

 

 

Диаграмма 'Россия - этапы пути'.

http://www.proza.ru/pics/2013/04/04/1755.jpg?4666

На ней всё видно!

Аватар пользователя А.Б.

Начало есть, ждем продолжения новой политики Путина...

"Игорь Юргенс ушел вчера с поста главы Института современного развития (ИНСОР), которым руководил с тех пор, когда президентом стал Дмитрий Медведев, а институт считался его интеллектуальным штабом".

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2206328