Теория многополярности и образ многополярного мира во внешнеполитических доктринах стран БРИКС

29 октября 2016

Введение

Международный клуб БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР), приковывающий к себе внимание исследователей в течение последних двенадцати лет, по-прежнему остается сложным и неоднозначно оцениваемым феноменом международных отношений. Политический потенциал и перспективы развития «пятерки» рассматриваются с двух диаметрально противоположных позиций, которые условно можно обозначить как «оптимистическую» и «пессимистическую».

Первой из них придерживаются преимущественно отечественные исследователи, предполагающие дальнейшее укрепление двухсторонних отношений внутри БРИКС и, возможно, утверждение некого «неокапиталистического» миропорядка, инициированного странами-участницами этой международной параорганизации. Примером может служить статья Г.Д. Толорая «Устойчивое развитие и БРИКС»: «Историческая миссия БРИКС как новой общности стран и цивилизаций – не противостоять Западу в рамках сложившейся системы, а предложить новую, отвечающую потребностям устойчивого развития, парадигму. Своего рода «новый капитализм». Эта концепция должна преодолеть нынешние противоречия исторически сложившейся модели, обеспечить справедливое распределение материальных благ между классами и территориями на основе параметров устойчивого развития».[1] Схожие взгляды разделяет и О.Н. Барабанов, опровергающий прямую «оппозиционность» стран БРИКС, но не отрицающий наличие у них ряда идеологических перспектив: «Тем самым, несмотря на то, что некоторые слишком завышенные ожидания в отношении «революционного» потенциала БРИКС в мировой политике пока не подтвердились, формирующаяся идеология БРИКС и новые ценности, предлагаемые БРИКС, могут составить прочную и вполне привлекательную для других основу альтернативной модели мирового порядка…».[2] Эксперт МГИМО Сергей Лузинян, напротив, указывает на активную антизападную политику стран БРИКС, среди которых особенно выделяется Китай. «БРИКС — это «золотой кирпич», который Поднебесная, похоже, хотела бы заложить в фундамент нового мирового порядка как в плане финансовой, так и международно-политической архитектуры» - утверждает Лузинян, обращая внимание на китайскую политику «выхода из тени».[3]

Ряд зарубежных экспертов разделяет подобные выводы. Роберт Марканд, американский аналитик из «Christian Science Monitor», рассматривая начальный период гражданской войны в Сирии, предполагает, что страны БРИКС «бросают новые вызовы мировому порядку, сформированному Западом».[4] Эту позицию поддерживает и профессор Центра политических исследований и советник правительства Индии по вопросам международной безопасности, терроризма и контроля над вооружениями Брахма Челлани, который в своей статье «BRICS in the wall» напрямую указывает на потенциал стран объединения в сфере реформирования глобального управления, отмечая схожесть пути развития БРИКС и G-7.[5] «Реальным институтом глобального управления», успешно преодолевшим испытание мировым финансовым кризисом, назвал БРИКС и профессор политологии Торонтского университета Джон Кертон.[6]

С другой стороны, доля скептических отзывов по поводу идеологического потенциала БРИКС и перспектив его дальнейшего развития по-прежнему весьма существенна. Среди критиков стоит отметить историка Н.А Косолапова, выявившего зависимый характер идеологического становления политического пространства БРИКС, проходящего в рамках уже сложившейся глобального миропорядка,[7] и американского социолога-неомарксиста Иммануила Валлерстайна, не отрицающего «антиимпериалистической роли» стран БРИКС в противодействии Западу, но указывающего на принципиальную схожесть в отношении противоборствующих сторон к странам периферии.[8] На недостаточность «идеологической или институциональной альтернативы неолиберализму», предлагаемой клубом БРИКС, указывает американский исследователь Пепе Эскобар,[9] в чем солидаризируется с французским журналистом Домиником Моизи, полагающим основной проблемой БРИКС «особый статус Китая».[10] Крайне радикальные позиции занимают американские политологи-неолибералы, такие как Бобо Ло или Джозеф Най младший, убежденные в совершенной недееспособности БРИКС на мировой арене.[11]

Обобщив позиции «скептиков», можно выделить ряд основных проблем, приписываемых международному форуму БРИКС, среди которых, наряду с экономической и политической дезинтегрированностью, – отсутствие полноценной идеологической платформы, способной выступить в качестве привлекательной альтернативы существующему «коллективно-однополярному» миропорядку во главе с США. Учитывая, что в ближайшем будущем БРИКС сохранит формат дискуссионной площадки, основной функцией которой является согласование интересов стран-участниц, идеологическое направление развития БРИКС следует признать наиболее актуальным. «Поскольку отсутствует перспектива единых действий по любому представляющему интерес вопросу, у этих стран появляется больше свободы для диалога… и оказания международного идеологического влияния» – заключает, в частности, и профессор Университета Сан-Паулу, редактор журнала «Внешняя политика» Карлуш Линш да Силва.[12]

Исходя из вышеизложенного, особую важность в качестве предметов исследований приобретают доктринальные концепции, разделяемые всеми странами БРИКС и способные сформировать базис общей глобальной идеологии объединения. Одной из таких концепций является теория многополярного мира, сложившаяся в рамках политического пространства  развивающихся стран и имеющая ярко выраженную альтернативистскую сущность.

Впрочем, нет ли трещины в этом «идеологическом столпе»? Ведь, как отметил заведующий сектором ИМЭМО РАН В.В. Михеев: «многополярность, если между полюсами нет общего или хотя бы скоординированного видения национальных интересов в глобальном контексте… не решит задачу формирования эффективного миропорядка»,[13] что в полной мере соотносится со странами БРИКС, имеющими существенные различия как в трактовке теории многополярности, так и в оценке своей роли в системе многополярного мира. Фактически можно говорить о двух подходах к многополярности в рамках «пятерки», первый из которых представлен позициями России и Китая, опирающихся на многоцентричное мироустройство, а второй – позициями Индии, Бразилии и ЮАР, рассматривающих мир как многосторонний. Причины, обуславливающие подобное восприятие многополярности, имеют не только объективный, но и связанный с историческими стереотипами субъективный характер.

Теория многополярности в современных международных отношениях

Вопреки многочисленным попыткам по структуризации и оформлению, предпринятым за последние два десятилетия, современную теорию многополярности нельзя счесть ни полноценной, ни всесторонне разработанной. Во-первых, несмотря на регулярные упоминания о многополярности в официальных международных документах, единая и общепризнанная трактовка данного понятия так и не сформировалась. Во-вторых, неопределенными остаются основные характеристики многополярного мироустройства, пути его построения и т.д., что, тем не менее, не позволяет отрицать теорию многополярности как таковую. Будучи логическим продолжением развития реалистической теории полярности, прошедшей через стадии «классической многополярности» начала XX века, биполярного противостояния «холодной войны» и однополярного мироустройства начала 1990-х годов, современная теория многополярности также находится в процессе своего становления, исход которого важен как с практической, так и с теоретической точек зрения. На сегодняшний день, вклад в развитие теории многополярного мира внесла целая плеяда исследователей, среди которых американские аналитики Дэвид Кампф,[14] Роберт Купер [15] и Дилип Хиро,[16] историк Пол Кеннеди,[17] политолог Самюэль Хантингтон,[18] социолог Иммануил Валлерстайн,[19] а так же отечественный геополитик А.Г. Дугин, проанализировавший ряд трактовок теории многополярности.[20]

В своих работах большинство вышеприведенных исследователей апеллируют к   классической (реалистической) «полярности» в международных отношениях, рассматриваемой как  «распределение среди членов системы государств военных, экономических и других способностей ведения войны».[21] Следовательно, когда такие «способности» концентрируются в равных пропорциях в нескольких странах, система международных отношений преобразуется в многополярную. Особенно явно «параллельный перенос» данного подхода на современную теорию многополярности демонстрирует Т.А. Шаклеина, определяя полярность в качестве «формальных фиксаций распределения совокупной власти и национальной мощи в мире».[22] Однако, современное понятие многополярности отнюдь не должно ограничивается исключительно распределением военно-экономического влияния, оставляя место для цивилизационного, информационного, идеологического доминирования. Здесь и возникают два термина: «многосторонность» («multilateralism») и «многоцентричность» («polycentric world»), которые в отечественных источниках, включая официальные, рассматриваются в качестве синонимов «многополярности», тогда как в действительности являются отражениями двух противоположных подходов к ее трактовке. Многоцентричность выражает реалистическую парадигму, предполагающую преимущественно политико-экономический характер доминирования, а многосторонность – либеральную (и, соответственно, цивилизационную и информационную гегемонию полюсов).[23] Однако, на практике, между полюсами многосторонного и многоцентричного мира нет существенных качественных различий: цивилизационный лидер региона нередко становится таковым в силу объективных экономических причин, а его стремление к расширению сферы влияния и продвижению своих интересов неизбежно приводит к трансформации в геополитический центр силы. Таким образом, различия отражаются на количестве выделяемых полюсов: если для многоцентричности характерны системы из двух-десяти центров силы, то многосторонность готова рассматривать все множество региональных полюсов, не выходящих на глобальный уровень доминирования, однако достаточно сильных для проведения независимой политики в рамках международных организаций.

При этом, вне зависимости от трактовок, отличительными чертами любой многополярной теории являются абсолютный суверенитет полюсов, наличие у них сфер влияния и руководящая роль международных организаций, позволяющих всем полюсам принимать решения коллегиально. Важным критерием выделения полюса многополярного мира является его способность оказывать влияние на функционирование мировой политической системы: будучи не только экономической доминантой, но и цивилизационным центром глобального масштаба, полюс своим исчезновением влечет коренную трансформацию всей системы международных отношений.

Общая трактовка теории многополярности в совместных документах БРИКС

Нестабильность современных международных отношений вкупе с недооформленностью самой теории многополярности обуславливает ее периодические  пересмотры ее трактовок, находящие свое отражение в совместных документах стран БРИК-БРИКС. Точкой отсчета в процессе выработки единой концепции многополярности, можно считать встречу министров иностранных дел стран БРИК (С. Аморима, П. Мукерджи, Ян Цзечи, С.В.Лавров) 16 мая 2008г. в Екатеринбурге, по результатам которой было издано совместное коммюнике. В п.3 данного документа указывалось, что «современное мироустройство должно основываться на верховенстве международного права и укреплении многосторонних начал при центральной роли ООН…». Сам термин «многополярность» («multipolarity») на тот момент не использовался, а характеристика миропорядка ограничивалась двумя пунктами преамбулы, что обуславливалось тематикой встречи, предполагавшей обсуждение проблем международных финансовых институтов и продовольственной безопасности, подрываемой экономическим кризисом.[24] Тем не менее, в том же документе, помимо прочего, акцентировался вопрос о поддержке Россией и Китаем стремления «Индии и Бразилии играть еще более видную роль в ООН», что впоследствии будет регулярно повторяться во всех совместных документах БРИК-БРИКС, как указание на необходимость реформирования Совета Безопасности, посредством введения Индии и Бразилии (а затем и ЮАР) в его  постоянные члены.

Первый саммит стран БРИК в Екатеринбурге (16 июня 2009г.), по итогам которого было принято Совместное заявление лидеров стран БРИК, положительно отразился и на формировании общей для «четверки» концепции многополярного мироустройства. Лидеры России, Китая, Индии и Бразилии, собравшиеся по итогам мирового кризиса, отчасти  изменившего баланс сил в их пользу, смогли оформить свою позицию более отчетливо. В п.12 Совместного заявления указывалось: «мы подчеркиваем нашу позицию в пользу более демократического и справедливого многополярного миропорядка, основанного на верховенстве международного права, равноправии, взаимном уважении, сотрудничестве, скоординированных действиях и коллективном принятии решений всеми государствами». Важно отметить, что в данном пункте многополярный мир («multi-polar world»)  трактуется как возможность принятия решений всеми государствами, противореча, тем самым, классическому реалистическому определению многополярности – миропорядку, где глобальная политика определяется несколькими центрами экономического, политического и цивилизационного влияния. Таким образом, в терминологии БРИК-БРИКС, многополярность фактически приравнивается к многосторонности, что, тем не менее, отнюдь не означает принятия подобной трактовки всеми странами-участницами.[25]

Дальнейшее развитие идеологии площадки БРИК отразилось на Совместном заявлении глав государств и правительств стран – участниц Второго саммита БРИК в городе Бразилиа (15 апреля 2010г.). Преамбула, сформулированная на Екатеринбургском саммите, практически не претерпела никаких изменений, однако в основной части нового документа был сделан акцент на особую роль G-20, притом не только в борьбе с последствиями финансового кризиса, но и в формулировке «целостной стратегии на посткризисный период». «Большая двадцатка», как новое политическое пространство, объединяющее и традиционно развитые, и развивающиеся «полюсы» формирующегося многополярного мироустройства, впоследствии регулярно возникала в этом качестве в совместных документах «четверки».[26]

Третья встреча в китайском городе Санья (14 апреля 2011г.) привела к целому ряду существенных изменений как в структуре форума (к которому присоединилась Южно-Африканская республика), так и в его идеологии. В Декларации, принятой по итогам, вновь появляется термин «многополярность», однако уже в качестве не абстрактной цели, а объективно существующей посткризисной тенденции. В п.7 указывается: «мы едины во мнении, что мир претерпевает далеко идущие, сложные и глубокие изменения, характеризующиеся усилением многополярности, экономической глобализации и нарастанием взаимозависимости». Традиционно была озвучена позиция стран БРИКС о необходимости интенсифицировать участие Индии, Бразилии, а так же присоединившейся ЮАР в структурах ООН и подтверждена ведущая роль G-20.[27]

Саммит в Дели, прошедший 29 марта 2012г. перед саммитом «Большой двадцатки» в Мексике, не принес практически ничего нового. В п.3 содержалась частично перефразированная и нераскрытая позиция относительно сложившегося миропорядка: «БРИКС – это платформа для диалога и сотрудничества между странами… в условиях многополярного, взаимосвязанного и все более сложного глобализирующегося мира». Впрочем, несмотря на исключительно формальную роль геополитической преамбулы, теория многополярности все же была раскрыта в контексте перераспределения влияния в международных финансовых структурах: в тексе Декларации преобладали требования по скорейшему реформированию Бреттон-Вудской финансовой архитектуры, обосновывающиеся возросшей ролью полюсов  глобального Юга и их стремлением расширить свое влияние в МВФ и Валютном Фонде.[28]

Последний на сегодняшний день, пятый саммит стран БРИКС, прошедший в Дурбане (27 марта 2013г.), оказался наиболее неожиданным с точки зрения поиска общей концепции многополярности. Основной задачей встречи стала интенсификация финансово-экономического взаимодействия в рамках пятерки, связанная с перспективами создания единого банка БРИКС и выражающаяся в ряде соглашений о сотрудничестве между государственными корпорациями и госбанками стран-участниц. Понятие многополярности вновь не возникло ни в тексте Этеквинской декларации, ни в заявлениях лидеров перед прессой, при том, что в п. 22 появилась формулировка «гармоничное мироустройство», непосредственно заимствованная из внешнеполитической доктрины Китая.[29] Кроме того, в изданном к саммиту докладе (по итогам экспертного форума 2012г. в Нью-Дели) содержалось упоминание о стремлении БРИКС к построению «многоцентричного» («polycentric») мира, что совершенно не укладывается в логику принятых объединением деклараций.

Обобщая все вышеизложенное, можно прийти к следующим выводам относительно теории многополярности в общем контексте идеологии клуба БРИКС: во-первых, многополярное мироустройство воспринимается членами «пятерки» в рамках различных парадигм международных отношений, что обуславливает несогласованность их оценок роли «традиционных» международных институтов Ялтинско-Потсдамской системы (Совет Безопасности, МВФ) и «неформатных» дискуссионных площадок (G-20, G-8, БРИКС). Во-вторых, ожидаемо единой оказывается позиция «пятерки» относительно абсолютизированного характера государственного суверенитета. Возможно, это связано с тем, что все страны-участницы БРИКС как раз-таки и относятся к государствам, способным проводить независимую внешнюю политику, и объединены во многом именно по данному принципу. В-третьих, многополярность связывается с пересмотром «несправедливой» финансовой архитектуры и расширением представительства глобального Юга в Совете Безопасности ООН (следует отметить активное противодействие Китая по отношению к стремлению Индии закрепиться в Совбезе в качестве постоянного члена, что, тем не менее, не отражается в официальных документах БРИК-БРИКС). Восприятие многополярности как миропорядка, «выравнивающего» закрепившееся неравенства по линии Север-Юг, в первую очередь объясняется догоняющим характером развития всех стран «пятерки». В-четвертых, характерной чертой многополярного миропорядка, с точки зрения стран БРИКС, является его стабильность, обеспечиваемая главенствующей ролью международных организаций и формальным равенством «полюсов». Несмотря на то, что большинство критиков многополярности опираются именно на ее неустойчивость и непредсказуемость, именно с достижением многополярного мироустройства связываются надежды основных лидеров БРИКС – Китая и России – на геополитический статус-кво, столь необходимый для сохранения устойчивого экономического роста.

Особенности трактовки теории многополярности на национальном уровне

Многочисленные несоответствия терминологического характера, имеющие место в совместных документах «пятерки», подталкивают к вопросу о различиях в трактовках теории многополярности на национальном уровне. Следует отметить, что именно эти особенности восприятия определяют реальную дипломатическую практику и, как следствие, негативным образом сказываются на дальнейших перспективах развития клуба БРИКС.

   Рассматривая «пятерку» в целом, можно выделить две основные позиции, первая из которых представляет собой классическую многоцентричность, построенную на останках идеологем «холодной войны», а вторая – многосторонность, более адаптированную под реалии современного глобализирующегося мира. Наиболее ярким представителем первой концепции является Россия, традиционно воспринимающая себя в качестве одного из ключевых международных центров силы, являющегося также «выразителем интересов всего незападного мира». История российской многоцентрично-многополярной теории началась в начале 1996г., когда Е.М. Примаков, занявший пост министра иностранных дел, впервые использовал ее, заменив малоуспешную политику «демократической солидарности».  На тот момент схожих взглядов придерживался и «выходящий из тени» Китай, активно пересматривающий внешнеполитическую теорию 24-х иероглифов и стремящийся занять достойное место в узком кругу мировых лидеров. В июле 1995г. генеральный секрктарь КПК Цзян Цзэминь заявил, что «современный мир идет к многополярной структуре, и эпоха, когда одна-две державы или группировки великих держав заправляли мировыми делами и определяли судьбы других государств, больше никогда не вернется», а в апреле 1997г. обратил внимание на «ускоренное развитие тенденции многополярности как на глобальном, так и на региональном уровнях».[30] Сближение позиций позволило двум странам подписать «совместную декларацию о многополярном мире и формировании нового международного порядка», где были провозглашены такие основополагающие принципы теории многополярности как невмешательство во внутренние дела третьих стран, уважение суверенитета, неприемлемость блоковой дисциплины и переход политики на региональный уровень (23 апреля 1997г.).[31] Косовский конфликт 1999г. и связанная с ним антиамериканская направленность российско-китайской внешней политики начала 2000-х поспособствовали переходу от намеченного многополярного пути к более реалистической многоцентричной теории, использовавшейся как альтернатива американскому гегемонизму.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации (в редакции, утвержденной указом Президента от 10 января 2000г.) впервые было указано на противостояние российско-китайской теории и однополярной концепции, лежащей в основе внешнеполитических доктрин стран Запада: «после окончания эры биполярной конфронтации возобладали две взаимоисключающие тенденции. Первая тенденция проявляется в укреплении экономических и политических позиций значительного числа государств и их интеграционных объединений... Вторая тенденция проявляется через попытки создания структуры международных отношений, основанной на доминировании в международном сообществе развитых западных стран при лидерстве США». Таким образом: «Угрозы национальной безопасности Российской Федерации в международной сфере проявляются в попытках других государств противодействовать укреплению России как одного из центров влияния в многополярном мире».[32] Подобная позиция была, отчасти справедливо, расценена как «комплекс травмированной сверхдержавы», и хотя на сегодняшний день уже прошла существенную трансформацию, по-прежнему влияет на позиционирование России в мире.[33] Примером может служить казус из «Политического атласа современности», подготовленного специалистами МГИМО, где Россия, заняв 7-е место в рейтинге, была все равно, вместе с Китаем и США, причислена к «ядру клуба мирового влияния».[34]

В этом китайская позиция нисколько не отличается от российской: несмотря на формальное следование доктрине «гармоничного мира» (соотносимой с западной многосторонностью), провозглашенной Ху Цзиньтао в сентябре 2005г. в своей речи по поводу 60-й годовщины со дня образования ООН,[35] а затем повторенной в октябре 2007г. на XVIII съезде КПК, китайская элита по прежнему представляет будущее страны исключительно в свете многоцентричной теории.[36] Наиболее красноречиво это отражено в высказываниях представителей военных кругов и независимых аналитиков. Первые, среди которых находятся представители Национального университета обороны НОАК и Академии военных наук КНР, подвергают резкой критике пассивность внешней политики, опирающейся на теорию «гармоничного мира», предполагая в качестве альтернативы более жесткую конфронтацию с традиционными западными странами-лидерами. В качестве типичного примера многоцентричной риторики можно привести высказывания старшего полковника ВВС Дай Сюя призвавшего в январе 2012 г. к созданию военно-политического союза между Пекином и Москвой, направленного на сдерживание США, а так же генерал-майора Ло Юаня, заявившего, что Китаю следует отвечать на враждебные действия США «так же жестко, как Россия».[37] Гражданские эксперты также, в свою очередь, рассматривают сложившийся миропорядок через призму теории многоцентричности. Например, директор Центра стратегических исследований Института международных отношений Пекинского университета профессор Е Цзычэн уделил особое внимание процессу структуризации площадки G-2, как одному из показателей становления многополярного мира, но выделил лишь четыре ключевых полюса (без учета самого Китая) – Россию, Европу, Индию и США. С другой стороны, менее радикальный эксперт – главный редактор журнала «Contemporary International Relations» Китайской академии современных международных отношений – Лю Липин в классическом духе многосторонности разделил все существующие государства на четыре типа: сверхдержавы (США), сильные (Англия, Франция, Германия, Япония, Китай, Россия, Индия, Бразилия и др.), средние и слабые страны. Объединяясь, сильные страны и сверхдержава образуют «Большую двадцатку» - полюсы многостороннего мира. Каждый полюс принимает участие в глобальных делах, но основные усилия направляются на собственные регионы.[38]

Резкий всплеск многоцентричной риторики произошел в период кризиса 2008-2012гг., существенно ослабившего страны Запада.  Очень важным для понимания характера русской многополярности стало заявление Д.А. Медведева, сделанное в сентябре 2008г.: «мир должен быть многополярен. Однополярность неприемлема, – подчеркнул российский президент – мы не можем принять такое мироустройство, в котором все решения принимаются одной страной, даже такой серьезной и авторитетной, как Соединенные Штаты Америки».[39] Кроме того, в стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, утвержденной 12 мая 2009г., возникло понятие «ключевого субъекта формирующихся многополярных международных отношений», к которым Россия сразу же причислила себя.[40] В Концепции внешней политики России, принятой в 2013г. напрямую указывалось на то, что «продолжают сокращаться возможности исторического Запада доминировать в мировой экономике и политике. Происходит рассредоточение мирового потенциала силы и развития, его смещение на Восток, в первую очередь в Азиатско-Тихоокеанский регион… Глобальная конкуренция впервые в новейшей истории приобретает цивилизационное измерение и выражается в соперничестве различных ценностных ориентиров и моделей развития в рамках универсальных принципов демократии и рыночной экономики», что, с одной стороны указывало на переход к более либеральной трактовке многополярности, а с другой – на возвращение идеологического противостояния с западными геополитическими теориями.[41]

Таким образом, вопреки заявлениям В.В. Путина о том, что БРИКС не рассматривается в качестве «геополитического конкурента западным государствам»[42] или же выступлениям зам. министра иностранных дел КНР Чжан Шэнцзюня, утверждающего, что «стремление к экспансии не является… частью китайской культуры»,[42] русско-китайская многоцентричная теория – это не только стремление к независимой внешней политике (которой они и так, бесспорно, обладают), но перспектива масштабного расширения своих сфер влияния, наступление на «полуторополярный» проамериканский миропорядок, пересмотр Бреттон-Вудских финансовых институтов (что особенно актуально для Китая, обладающего ¾ валютных запасов БРИКС), а также, что не менее важно – рассмотрение геополитической ситуации как противостояния небольшого числа мощных политико-экономических полюсов. Так российские политологи стандартно выделяют от четырех до шести полюсов глобального влияния, определяющих характер всей мировой политики, также как и китайские аналитики, рассматривающие международные отношения через призму «геополитических треугольников», состоящих их основных полюсов (США-Китай-Россия, Китай-Россия-Индия, Китай-Россия-Япония).    

Теория многосторонности, в свою очередь, представлена внешнеполитическим концепциями «развивающихся демократий» – Бразилии и ЮАР, первая из которых, тем не менее, обладает определенными «мессианскими комплексами», отчасти роднящими ее с российско-китайской концепцией. Исторические мечты о «Большой Бразилии» стали реализовываться уже к середине 1980-х. годов, когда Бразилия выступила с инициативой по созданию регионального блока МЕРКОСУР, вплоть до сегодняшнего дня являющегося одним из наиболее влиятельных южноамериканских объединений. Попытки превратиться в региональную доминанту встретили упорное сопротивление со стороны Соединенных Штатов, поддержавших, в противовес Бразилии, ее конкурентов – Аргентину и Мексику. В начале 1990-х годов внешнеполитическая доктрина, направленная на сотрудничество с США было пересмотрена, и именно тогда во внешнюю политику страны проникла теория многополярного мира. Особенность бразильской трактовки, уподобляющей ее южно-африканской, заключалась в том, что за целью построения многополярного миропорядка скрывалось желание доминировать в собственном регионе, а не оспаривать мировое лидерство у глобальных центров силы. Де-факто, многосторонность по-бразильски была выражена в «теории гомициклов», последовательно ставящей перед страной три внешнеполитические задачи: во-первых, – наладить сотрудничество со странами Южноамериканского региона, во-вторых, – заручиться поддержкой глобальных полюсов Юга (страны РИК), и в третьих, – выступить в качестве выразителя интересов «третьего мира», приобретя тем самым необходимое для полноценного полюса политическое влияние.[43]  

В начале 2000-х Бразилия вышла на новый уровень внешнеполитических взаимодействий, что было связано с успешной политикой нового президента Лулы да Сильвы, победившего на выборах в 2002г. в период наибольшего размаха антиглобалистского движения в мире. Именно он превратил Бразилию в одну из наиболее успешных развивающихся стран, эффективно реализуя свой внутриполитический социально-ориентированный курс и регулярно поддерживая антиглобалистские движения как в самой стране, так и за ее пределами. Бразилия стала одним из примеров успешного альтернативного западному развития, что позволило Луле объявить XXI век «веком Бразилии».[44] Достигнутые результаты позволили стране в еще большей степени активизировать свою деятельность по интегрированию глобального Юга и даже временно перейти к многоцентричной риторике. Еще в декабре 2002г. в Вашингтоне Лула да Силва заявил, что: «Бразилия будет стремиться к поиску новых партнеров среди тех государств, которые по размерам и потенциалу похожи на нас. Это Россия, Индия, Китай»,[45] тем самым приравняв свою страну к основным центрам силы, но лишь в период 2003-2008гг. Бразилии удалось действительно выйти на глобальный уровень через взаимодействие в «тройке» IBSA. Впрочем, несмотря на регулярные идеологизированные заявления о борьбе страны за мировое лидерство, бразильское правительство сохранило объективность внешней политики и стремилось наладить более насущные контакты между Бразилией и региональными лидерами Южной Америки.[46] В итоге, на сегодняшний день, бразильская многосторонность предполагает разделение полюсов на два типа – «большие», к которым относятся США, Евросоюз, Китай и Индия, и «малые» – к которым причисляются прочие региональные лидеры, в том числе Россия.

На схожих позициях находится и ЮАР, освободившаяся от политики апартеида в апреле 1994г. и активно включившаяся в борьбу за лидерство в Южноафриканском регионе, на которое так же претендовала Нигерия. В этом противостоянии правительству Нельсона Манделлы активно способствовала официально пропагандируемая политика изжития апартеида, позволившая ЮАР выступать от имени всей африканской цивилизации. На конференции Африканского Национального конгресса в 1997г. были поставлена масштабная задача  создание «африканской нации на Африканском континенте»,[47] что выходило далеко за пределы границ ЮАР. В 1998г. президентом республики стал Мбеки, провозгласивший политику «Африканского ренессанса». Фактически, речь шла о выходе ЮАР на мировую арену в качестве полноценного полюса, обладающего сферой влияния от мыса Доброй Надежды до Южной Сахары.

Важным этапом интеграции африканских государств в сфере влияния республики стало превращение Организации африканского единства в Африканский союз, произошедшее в июле 2002г. Помимо этого ЮАР последовательно выступает за отмену экономических барьеров, создание новой инфраструктуры и демократизацию на континенте, выделяя себя в качестве основного агента грядущей панафриканской интеграции. Таким образом, к началу 2000-х основные цели ЮАР были окончательно сформированы и начали реализовываться. В этом плане показательна попытка президента Зумы выступить в качестве посредника в Ливийском конфликте, закончившаяся неудачно, но, тем не менее, показавшая ту ключевую роль в регионе, которой удалось добиться стране за это время.[48]

Теория многополярного мира не играет в южно-африканской дипломатии столь важную роль как в китайской или российской, однако многосторонность в таких проявлениях как стремление к абсолютному суверенитету региональных полюсов, их право на цивилизационную самобытность и наличие сфер влияния, защищенных от более крупных центров силы, находит свое отражение в доктрине «убунту» («справедливость», «соборность»), являющейся стержневой политической концепцией ЮАР.[49] В посткризисный период многополярная теория сумела укрепить свое влияние, чему во многом способствовало принятие республики в клуб БРИКС, однако несмотря на декларируемое стремление выйти в мировые лидеры (что находит свое отражение в регулярных попытках закрепиться в качестве постоянного члена Совбеза и т.д.), политика ЮАР сумела сохранить свой прагматичный характер. Объективное несоответствие глобального влияния ЮАР и других, более мощных полюсов, подталкивает руководство республики к маневрированию между «старыми» и «новыми» лидерами: «господин Зума – убежденный прагматик, который желает удовлетворить всех и никого не обидеть, – отмечает журнал The Economist – Не столь подчеркнуто антизападный, как господин Мбеки, он видит, как могущество утекает на Восток и Юг и надеется оседлать волну».[50]

В свете вышеизложенного неоднозначной выглядит позиция Индии, находящейся на стыке многоцентричности и многосторонности. С одной стороны, стремление Индии играть более существенную роль в формирующемся миропорядке не вызывает никаких сомнений, при том, что экономический потенциал и политический авторитет этой страны превращает ее в непререкаемого лидера Южноазиатского региона. В пользу гегемонистских устремлений Индии говорят и ее отношения с Непалом, вмешательство в конфликт на Шри-Ланке (1987-1900гг.), а так же, разумеется, индийско-пакистанский конфликт, длящийся с 1947г. В 1998г. Индия, так же, как и ее партнеры по РИК, оказалась в конфронтации с Западом, вследствие проведения испытаний ядерного оружия, воспринятых непосредственную угрозу глобальной безопасности. Исходя из этого, можно предположить о развитии в Индии многоцентричной теории, аналогичной российско-китайской, однако с другой стороны, индийская внешнеполитическая позиция является более замкнутой, а сфера ее геополитических интересов практически ограничивается ее собственным регионом. Кроме того, неоднозначным во внешней политике Индии остается и вопрос отношений с Западом, весьма существенный для формирования любых внешнеполитических концепций. Бывший заместитель министра иностранных дел и впоследствии посол Индии в России Канвал Сибал писал: «сформировавшаяся модель отношений Индия - США будет отличаться от отношений Америки с Британией, Японией или Францией. Это будет уникальная модель, в которой Индия останется  самостоятельной сущностью, тогда как Соединенные Штаты сохранят веру в свою исключительность».[51] Стоит отметить, что, проводя сдержанную политику по отношению к США, Индия с 2003г. активно участвует в деятельности «форума развивающихся демократий» IBSA, являясь, таким образом, единственной страной БРИКС, имеющей членство в обеих «тройках».

Заключение

Таким образом, несмотря на подчеркнуто экономический характер международного клуба БРИКС, геополитическая теория многополярности играет весьма существенную роль в формируемой им позиции. Элементы теории многополярности, среди которых абсолютный суверенитет всех полюсов, равное представительство в международных организациях, главенствующая роль ООН, отказ от блоковой дисциплины и т.д., активно вовлекаются в структуру совместных декларативных документов стран БРИКС, не только отражаясь в преамбулах, но и определяя содержание политико-экономических рекомендаций «пятерки». Фактически, многополярная теория задает координаты для деятельности объединения, формулируя его цель, приоритеты и принципы деятельности. Кроме того, коллективное признание теории многополярности всеми странами-участницами демонстрирует общность их взглядов на существующий миропорядок, а также  подчеркивает их статус как государств, уже обладающих полным суверенитетом и рассматривающих себя в качестве перспективных региональных лидеров. Де-факто, разнящиеся в экономическом, политическом и историко-культурном планах страны «пятерки» оказываются объединенными именно по принципу восприятия своей роли на мировой арене.

Впрочем, не менее существенны и трудности, порождаемые включением теории многополярности в совместную позицию «пятерки». Во-первых, налицо отсутствие полноценной теоретической базы и даже общепринятой терминологии, способной формализовать многочисленные национальные концепции («гармоничный мир» КНР, «дипломатия убунту» ЮАР, «демократический мир» Индии и т.д.)  схожие по содержанию с многополярной теорией. Во-вторых, что гораздо более важно, страны-участницы не имеют общей картины существующего миропорядка в рамках теории многополярного мира, самостоятельно выделяя полюсы и расставляя приоритеты, не согласующиеся друг с другом. Результатами подобных несоответствий становятся трудности при интеграции внутри объединения: например, одним из факторов неразвитости полноценных русско-бразильских отношений (доля России во внешнеторговом обороте Бразилии составляет всего 1,27%, при том, что доля Китая, признаваемого бразильской элитой в качестве потенциальной сверхдержавы, была за последние несколько лет увеличена до 17% в ущерб традиционным партнерам, в первую очередь США) является взаимное непризнание странами глобального статуса друг друга.[52]

Перспективы дальнейшего развития теории многополярности в рамках идеологии клуба БРИКС раскрываются в двух наиболее вероятных вариантах: либо противоречия, имеющие место на сегодняшний день, окончательно разделят «пятерку» на «демократическую тройку» IBSA и российско-китайский тандем, сохраняющий верность классическо-реалистическому восприятию, что обусловит переход инициативы к новым международным клубам развивающихся стран, опирающихся в своей деятельности на иные теоретические концепции (например, к более «либеральный» ШОС), либо, посредством интенсивного взаимодействия экспертных центров (в рамках регулярно проводимых форумов), в течение нескольких лет объединение БРИКС получит столь необходимую ему теоретическую базу, определяющее место в которой будет занимать обновленная теория многополярности, отражающая нетипичный характер возникающих полюсов (информационных, цивилизационных и т.д.) и их право на участие в глобальном управлении. Реализация второго, оптимистического сценария, оставляющего теории многополярного мира шанс на дальнейшее существование и развитие, потребует не только колоссальной координационной работы по согласованию внешнеполитических доктрин стран, чрезвычайно различных по своей историко-культурной традиции, но и политической воли правительств стран-участниц, а также возникновения относительной блоковой дисциплины, характеризующей, например, успешно оформившееся объединение G-7. К сожалению, исходя из результатов проведенного исследования, приходится констатировать, что вероятность подобного развития событий остается крайне малой.

 

Список использованной литературы и источников

  1. Толорая  Г.Д. Устойчивое развитие и БРИКС [Электронный ресурс] // Стратегия России. 2012. №6. – Электрон. дан. – URL: http://sr.fondedin.ru/new/fullnews.php? subaction=showfull&id=1340354110&archive=130354602&start_from=&ucat=14&,(дата обращения: 03.09.2013).
  1. Барабанов О.Н. Новые ценности БРИКС как альтернативная модель глобального регулирования [Электронный ресурс] / «ВСЯ ЕВРОПА.RU» – Электрон. дан. – URL: http://www.alleuropa.ru/novie-tsennosti-briks-kak-aljternativnaya-modelj-globaljnogo-regulirovaniya54602&start_from=&ucat=14&, (дата обращения: 25.08.2013).
  2. Китай и БРИКС: механизм создания «неамериканского мира» [Электронный ресурс] / «Голос России» (28.03.2013, 14:43). – Электрон. дан. – URL: , http://news.rambler.ru/18318755/, (дата обращения: 03.09.2013).
  3. Robert Marquand, Amid «BRICS» rise and «Arab Spring», a new global order forms [Электронный ресурс]// The Christian Science Monitor. 18.10.2011. – Электрон. дан. – URL: http://www.csmonitor.com/World/Global-Issues /2011/1018/Amid-BRICS-rise-and-Arab-Spring-a-new-global-order-forms, – яз. англ. (дата обращения: 30.08.2013).
  4. Brahma Chellaney, BRICS in the wall [Электронный ресурс] // «Hindustan times». 06.02.2013. – Электрон. дан. – URL: http://www.hindustantimes.com/editorial-views-on/ColumnsOthers/BRICS-in-the-wall/Article1-832725.aspx , – яз. англ. (дата обращения: 30.08.2013).
  1. Россия – связующее звено БРИКС [Электронный ресурс] / Росбалт, (19.03.2013, 01:00). – Электрон. дан. – URL: http://www.rosbalt.ru/main/2013/03/19/1107061.html, (дата обращения: 04.09.2013).
  2. Косолапов Н.А. Прообраз посткапитализма [Электронный ресурс]: БРИКС как международное политическое пространство // Россия в глобальной политике. 03.03.2013. – Электрон. дан. – URL: http://www.globalaffairs.ru/number/Proobraz-postkapitalizma-1586954602&start_from=&ucat=14&, (дата обращения: 03.09.2013).
  3. Immanuel Wallerstein, Whose Interests are Served by the BRICS? [Электронный ресурс] / – Электрон. дан. – URL: http://www.iwallerstein.com/interests-served-brics/, – яз. англ. (дата обращения: 17.08.2013).
  4. Pepe Escobar, A Full Spectrum Confrontation World? [Электронный ресурс] // «Tomdispatsh.com». 26.04.2012. – Электрон. дан. – URL: http://www.tomdispatch.com/ post/175534/tomgram:_pepe_escobar,_a_full_spectrum_confrontation_word/#more%20%3Cbr%20/%3E, – яз. англ. (дата обращения: 30.08.2013).
  5. Dominique Moisi, La Chine, les BRICS et l'ordre mondial [Электронный ресурс]// Les Echos.fr. 2012. №21266 – Электрон. дан. – URL: http://www.lesechos.fr/10/09/2012/ LesEchos/21266-053-ECH_la-chine--les-brics-et-l-ordre-mondial.htm, – яз. фр. (дата обращения: 02.09.2013).
  6. Л.А. Савин. БРИКС: от многосторонности к многополярности [Электронный ресурс] // «Геополитика». 2013. №8 – Электрон. дан. – URL: http://www.geopolitica.ru /node/1055#.UioaJs0bRI0, (дата обращения: 27.08.2013).
  7. Бюллютень Национального комитета по исследованию БРИКС [Электронный ресурс] / 2012. №7.  – Электрон. дан. – URL: http://www.russkiymir.ru/export/sites/default/ russkiymir/ru/briks/bulleten/bulleten-brics-7.pdf, (дата обращения: 02.09.2013).
  8. В.В. Михеев. Восточноазиатская «многополярность»: треугольник Россия-Китай-США [Электронный ресурс] // «Финансовая аналитика» (31.01.2009) – Электрон. дан. – URL: http://www.finanal.ru/001/vostochnoaziatskaya-mnogopolyarnost-treugolnik-rossiya-kitai-ssha, (дата обращения: 30.08.2013).
  9. David Kampf, The Emergence of a Multipolar World [Электронный ресурс]// Foreign Policy (20.10.2009г.) – Электрон. дан. – URL: http://foreignpolicyblogs.com/2009/10/20/ the-emergence-of-a-multipolar-world/, – яз. англ. (дата обращения: 02.10.2013).
  10. R. Cooper. The Breaking of Nations: Order and Chaos in the Twenty-first Century. N.Y. Grove Press, Atlantic, 2004. P. 181.
  11. D. Hiro. After Empire: The Birth of a Multipolar World. N.Y. Nation Books, Perseus, 2010. P. 358.
  12. P. Kennedy. The Rise and Fall of the Great Powers. Random House LLC, 2010. P. 704.
  13. С. Хантингтон. Столкновение цивилизаций [Электронный ресурс]/ «Библиотека Михаила Грачева» – Электрон. дан. – URL:http://grachev62.narod.ru/ hantington/content.htm, (дата обращения: 02.10.2013).
  14. Immanuel Wallerstein, Precipitate Decline: The Advent of Multipolarity [Электронный ресурс]/ URL: http://www.iwallerstein.com/precipitate-decline-the-advent-of-multipolarity/, – яз. англ. (дата обращения: 07.10.2013).
  15. А.Г. Дугин, Теория многополярного мира [Электронный ресурс]/ The Fourth Political Theory – Электрон. дан. – URL: http://www.4pt.su/nn/node/168, (дата обращения: 02.10.2013).
  16. M. Griffiths.  Encyclopedia of International Relations and Global Politics. L.; N.Y. Routledge, 2009. P. 651.
  17. Т.А. Шаклеина. «Ассиметричная многополярность» и Россия [Электронный ресурс]// Т.А. Шаклеина. Внешняя политика и безопасность современной России (1991-2002гг.), Том 1, – Электрон. дан. – URL: http://учебники-бесплатно.рф/vneshnyaya-politika/asimmetrichnaya-mnogopolyarnost-rossiya-36704.html, (дата обращения: 02.10.2013).
  18. Круглый стол в Центре политических исследований по тематике многополярного мира. [Электронный ресурс]// Институт Латинской Америки РАН, – Электрон. дан. – URL: http://www.ilaran.ru/?n=646, (дата обращения: 02.09.2013).
  19. Совместное коммюнике по итогам встречи министров иностранных дел Китая, России, Индии и Бразилии [Электронный ресурс]/ – Электрон. дан. – URL: http://www.russian.xinhuanet.com/russian/2008-05/17/content_634270.htm, (дата обращения: 02.09.2013).
  20. Joint Statement of the BRIC Countries' Leaders. Yekaterinburg, Russia, June 16, 2009 [Электронный ресурс]// University of Toronto. BRICS Information Centre, – Электрон. дан. – URL: http://www.brics.utoronto.ca/docs/090616-leaders.html, – яз. англ. (дата обращения: 02.09.2013)
  21. Совместное заявление глав государств и правительств стран – участниц Второго саммита БРИК (г.Бразилиа, 15 апреля 2010 года) [Электронный ресурс]/ «Россия в БРИКС» – Электрон. дан. – URL:http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/ 8B8AE397B54634E7C325780900468661, (дата обращения: 17.09.2013).
  22. Декларация, принятая по итогам саммита БРИКС (г.Санья, о.Хайнань, Китай, 14 апреля 2011 года) [Электронный ресурс]/ «Россия в БРИКС» – Электрон. дан. – URL: http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/9AF718AA83D590FAC32578720022EB1A, (дата обращения: 17.09.2013).
  23. Делийская декларация (принята по итогам IV саммита БРИКС) [Электронный ресурс]/ «Россия в БРИКС» – Электрон. дан. – URL: http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/1DB82FF3745BA8FE442579D5004778E6, (дата обращения: 17.09.2013).
  24. Этеквинская декларация и Этеквинский план действий [Электронный ресурс]/ «Россия в БРИКС» – Электрон. дан. – URL: http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/EBB2830BE1D5F49D44257B410038C4A5, (дата обращения: 17.09.2013).
  25. В.Я. Портяков. Видение многополярности в России и Китае и международные вызовы [Электронный ресурс] / «Перспективы» – Электрон. дан. – URL: http://www.perspektivy.info/oykumena/vector/videnije_mnogopolarnosti_v_rossii_i_kitaje_i_mezhdunarodnyje_vyzovy_2013-08-31.htm, (дата обращения: 24.09.2013).
  26. Российско-китайская совместная декларация о многополярном мире и формировании нового международного порядка (принята в г.Москве 23.04.1997)  [Электронный ресурс] // «Сейчас.ру». Бизнес и власть. – Электрон. дан. – URL: http://www.lawmix.ru/abrolaw/10168, (дата обращения: 24.09.2013).
  27. Концепция национальной безопасности Российской Федерации  [Электронный ресурс] / Совет Безопасности Российской Федерации. – Электрон. дан. – URL: http://www.scrf.gov.ru/documents/1.html, (дата обращения: 15.09.2013).
  28. В многополярном мире Россия не отказалась от советского багажа [Электронный ресурс] // «ИноТВ», – Электрон. дан. – URL: http://inotv.rt.com/2012-05-02/V-mnogopolyarnom-mire-Rossiya-ne, (дата обращения: 05.10.2013).
  29. А.Ю. Мельвиль. Политический атлас современности [Электронный ресурс]. МГИМО (У) МИД России, – Электрон. дан. – URL:http://www.mgimo.ru/files2/y04_2011/ 186294/politatlas.pdf, (дата обращения: 18.09.2013).
  30. Statement by H.E. Hu Jintao, President of the People's Republic of China at the United Nations Summit [Электронный ресурс]  / General Assembly of the United Nations. – Электрон. дан. – URL:http://www.un.org/webcast/summit2005/statements15/ china050915eng.pdf, – яз. англ. (дата обращения: 02.09.2013)
  31. Полный текст доклада, с которым выступил Ху Цзиньтао на 18-м съезде КПК /1/ (21) [Электронный ресурс] / 18-й Всекитайский съезд КПК. – Электрон. дан. – URL:http://russian.people.com.cn/31521/8023973.html, (дата обращения: 02.09.2013).
  32. В.Б. Кашин. Выйти из тени [Электронный ресурс]: Китай в поисках новой внешней политики // Россия в глобальной политике. 03.05.2012. – Электрон. дан. – URL: http://www.globalaffairs.ru/number/Vyiti-iz-teni-15536, (дата обращения: 03.09.2013).
  33. Е.Н.Грачиков Взгляд Китая на современное мироустройство и многополярность [Электронный ресурс]/ «Геополитика.ру» – Электрон. дан. – URL: http://www.geopolitica.ru/Articles/1474/, (дата обращения: 07.10.2013).
  34. Пять принципов внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс] / «PrimaMedia.ru» (01.09.2008, 15:30). – Электрон. дан. – URL: http://primamedia.ru/news/politics/01.09.2008/79645/pyat-printsipov-vneshney-politiki-rossiyskoy-federatsii.html,  (дата обращения: 03.09.2013).
  35. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года [Электронный ресурс]/ «Президент России» – Электрон. дан. – URL: http://news.kremlin.ru/ref_notes/424, (дата обращения: 05.09.2013).
  36. Концепция внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс]/ Министерство иностранных дел Российской Федерации – Электрон. дан. – URL: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/6D84DDEDEDBF7DA644257B160051BF7F, (дата обращения: 05.09.2013).
  37. Не конкурент, но лидер [Электронный ресурс]: Владимир Путин рассказал о перспективах БРИКС // Российская газета. 25.03.2013. – Электрон. дан. – URL: http://www.rg.ru/2013/03/22/briks-site.html, (дата обращения: 15.09.2013).
  38. И. Шевырев. Внешняя политика Китая [Электронный ресурс]: контуры китайского миропорядка // «Dip Comment». 05.02.2013. – Электрон. дан. – URL: http://www.dipcomment.com/news.php?Ids=94, (дата обращения: 27.09.2013).
  39. Участие в БРИК Бразилии [Электронный ресурс]// Международные отношения: история и современные аспекты, Вып. II, - М.; Ставрополь: Изд-во СГУ., 2011г. – Электрон. дан. – URL: http://vse-uchebniki.com/mejdunarodnyie-otnosheniya-knigi/uchastie-brik-brazilii-28956.html, (дата обращения: 02.10.2013).
  40. А.Г. Сенокосов. БРИКС: новый формат интеграции стран - лидеров развивающегося мира [Электронный ресурс]/ «Родная история» – Электрон. дан. – URL: http://rodnaya-istoriya.ru/index.php/rossiya-v-mirovix-processax/rossiya-v-raznix-formatax-mejdunarodnogo-sotrudnichestva/briks-noviie-format-integracii-stran-liderov-razvivayushegosya-mira.html, (дата обращения: 16.09.2013).
  41. Масштабные планы Бразилии [Электронный ресурс] // «Newsland». 31.10.2012 – Электрон. дан. – URL: http://newsland.com/news/detail/id/1066128/, (дата обращения: 03.09.2013).
  42. Mayibuye. December 1997 [Электронный ресурс]  / African National Congress. South Africa’s national liberation movement. – Электрон. дан. – URL: http://www.anc.org.za/show.php?id=3013, – яз. англ. (дата обращения: 12.09.2013)
  43. Делегация Африканского союза во главе с президентом ЮАР отправится в Ливию для установления мира [Электронный ресурс] // «Газета.ru» (09.04.2011) – Электрон. дан. – URL: http://www.gazeta.ru/news/lastnews/2011/04/09/n_1785749.shtml, (дата обращения: 23.09.2013).
  44. White paper on South African foreign policy - building a better world [Электронный ресурс]: The diplomacy of ubuntu / Open Society Foundation for South Africa, «SAFPI» – Электрон. дан. – URL: http://www.safpi.org/publications/white-paper-south-african-foreign-policy-building-better-world-diplomacy-ubuntu, – яз. англ. (дата обращения: 15.09.2013).
  45. Human rights? What's that? [Электронный ресурс]// The Economist (14.10.2010), – Электрон. дан. – URL:http://www.economist.com/node/17259138/ print?story_id=17259138, – яз. англ. (дата обращения: 06.09.2013).
  46. А.Г. Володин. Sui Generis? Заметки о внешней политике Индии [Электронный ресурс]// Фонд Стратегической Культуры (21.07.2012), – Электрон. дан. – URL: http://www.fondsk.ru/pview/2012/07/21/sui-generis-zametki-o-vneshnej-politike-indii-15626.html, (дата обращения: 17.09.2013).
  47. Внешнеэкономическая деятельность Бразилии, 2012 год [Электронный ресурс]: Министерство экономического развития РФ / «Портал внешнеэкономической информации» – Электрон. дан. – URL: http://www.ved.gov.ru/exportcountries /br/about_br/ved_br/, (дата обращения: 04.09.2013).

Комментарии 2

<p>
Что думает автор многополярности, В. В. Ленский, о многополярности в политике:
</p>
<p>
<a href="http://lawinrussia.ru/out?s=551782b0dfc13f3b766f64658cae5b37&amp;uri=http%3A%2F%2Fwww.mudrec.us%2Findex.php%3Ftitle%3D%25D0%259F%25D0%25BE%25D0%25BB%25D0%25B8%25D1%2582%25D0%25B8%25D0%25BA%25D0%25B0">http://www.mudrec.us/index.php?title=Политика</a>
</p>
<p>
Что думает автор многополярности, В. В. Ленский, о многополярности в политике:
</p>
<p>
<a href="http://lawinrussia.ru/out?s=551782b0dfc13f3b766f64658cae5b37&amp;uri=http%3A%2F%2Fwww.mudrec.us%2Findex.php%3Ftitle%3D%25D0%259F%25D0%25BE%25D0%25BB%25D0%25B8%25D1%2582%25D0%25B8%25D0%25BA%25D0%25B0">http://www.mudrec.us/index.php?title=Политика</a>
</p>