Социальный либерализм и холизм: основы развивающей идеологии

29 октября 2016

Гомбоева Лидия Викторовна, ВСГУТУ

Социальный либерализм и холизм: основы развивающей идеологии
 

Как подчеркивал один из виднейших философов либерально-демократического толка Дж. Дьюи, либерализм и демократия сами собой не возникают в обществе, для их появления на практике они должны сначала оформиться теоретически – в виде политических, экономических и философских идей. Между тем, слово «идеология» ныне часто понимают как средство манипулирования массовым сознанием, применяемое властью с целью удержания этой власти. Такие идеологии уже были в нашей многострадальной стране, и конечно же они больше нам не нужны. Вместе с тем, отсутствие или недостаток в нынешнем политическом пространстве вдохновляющих на развитие страны идей, соответствующих целей и задач, мировоззренческая дезориентация предстает основанием для различных кризисов нашего времени. В их числе:   

- антропологический кризис: господство массового человека, представляющего собой лишь средство достижения внешних целей или внутренних сугубо эгоистических; отчужденность человека в отношениях к миру в целом, к другим, к собственной духовной сущности; дефицит физически и психологически здоровых, активных, радостных, полноценно-функционирующих личностей (К. Роджерс), видящих «в себе и в каждом другом не только средство, но и цель» (И. Кант);

- управленческий кризис; профанация реформ при так называемом «ресурсном проклятии»: обилие природных богатств позволяет руководству страны не менять общественный потребительский уклад еще, по крайней мере, несколько десятилетий; как отмечал Д. Норт, правители в интересах удобства сборов налогов или, следуя инстинктам самосохранения, чтобы не «ущемить интересы сильных политических группировок», могут санкционировать такую структуру прав собственности, «которая хотя и неэффективна, но зато легче поддается контролю и создает больше возможностей для взимания налогов».

- социальный кризис, неконструктивное распределение ресурсов (не предусматриваются средства на развитие человеческого и социального капитала[1]); застой социальных сфер, включая таких судьбоносных как, политика, право, образование; социальная несправедливость («Даже если ориентироваться на официальные оценки Росстата, то получается, что больше 30% всех доходов, которые у нас производятся или возникают, достаётся меньше чем 10% населения. А самым бедным достается меньше 2% этих доходов. То есть это неравенство даже по официальным меркам является очень большим»[2]), коррупция, преступность, низкий уровень духовно-нравственной атмосферы в обществе, процветание всеобщей безответственности и гражданской апатии; дефицит коммуникативных (Ю. Хабермас), неинструментальных взаимодействий и отношений между людьми, разобщенность социальной среды, отсутствие институтов по формированию акторов демократизации;

- идейный и идеологический кризис: господство этатистских концепций государства, в которых человек – для государства, а не наоборот; чрезвычайная слабость понимания и реализации принципов свободы, равенства (перед законом) и справедливости; понимание властных структур как априори непогрешимых; патернализм; невосприятие либерального требования контроля над властью со стороны гражданского общества;

- экологический кризис: ухудшение экологической обстановки вследствие безответственной погоней за прибылью со стороны предпринимателей, коррупционных намерений и действий власти плюс равнодушия и/или страха со стороны общества.

Идеология – это господствующая социально-конструирующая ментальная установка. Идеология всегда существует, даже когда власть формально от нее всячески открещивается. Действие господствующей идеологии в некоторой степени подобно одному из всем доступных экспериментов Масару Эмото, свидетельствующих о влиянии ментальных конструкций окружающей системы на подсистему. Недавно мы с сыном повторили этот опыт. Взяли две баночки с замоченном в воде рисом (уровень воды на два пальцы выше уровня риса), и каждый день говорили рису определенные слова. Рис, которому я говорила «Ты – хороший», на двадцать пятый день исследования был абсолютно белым, имел достаточно приятный внешний вид и запах. Рис, которому сын говорил: «Ты – плохой», стал пахнуть резко и неприятно, вода покрылась пленкой и приобрела неравномерную консистенцию с включением серожелтых, гниловатых хлопьев как у давно скисшего молока. К этому можно добавить, что у Масару Эмото было три баночки: к третьей он относился равнодушно, и эта баночка с рисом оказалась самого худшего качества. Отсюда становится практически очевидным, как негативные идеологические мыслеконструкции, как и их отсутствие деструктивно влияют на индивида и общество, а позитивные – облагораживают последние.

Итак, обществу для выхода из кризисного состояния необходимо прежде всего понимание и принятие личностно- и общество- развивающих идей, нужна соответствующая идеология.

В принципе, выбор среди существующих идеологических направлений не такой уж большой: имеется авторитаризм, социализм, анархизм и либеральная демократия. Поскольку трудно не согласиться с утверждением Ж.-Ж. Руссо в том, что «отказаться от своей свободы – это значит отказаться от своего человеческого достоинства, от права человека, даже от его обязанностей», и учитывая неготовность общества к анархическому отсутствию государственного правления, наиболее привлекательно выглядит либеральная демократия и его основной принцип в формулировке Дж. Локка – господство разумных правовых законов, расширяющих, а не уничтожающих свободу, позволяющих людям мирно пользоваться своими естественными правами, т.е. правами на жизнь, свободу и собственность. И неспроста либеральная демократия является ныне идеологической и политической платформой практически всех развитых стран мира.

Конечно, в либерализме не все так просто. В ХХ в. четко обозначились два основных его направления: либертарианство («негативный либерализм», «либерализм от») и социальный либерализм («позитивный либерализм», «либерализм для», согласно терминологии И. Берлина). Основой для разделения послужила разная трактовка принципа справедливости, а вместе с этим и разное понимание функций государства и необходимой степени его силы. 

1. Либертарианство, либертаризм, отстаивает идеи негативной свободы, равенства,  справедливости в интерпретации Р. Нозика и минимального «слабого» государства. Под негативной свободой здесь понимается свобода индивидов от внешнего насилия, в том числе от насилия со стороны государства. Под последним понимаются, прежде всего, большие налоги, несправедливые отношения к экономическим субъектам, по мнению либертарианцев, ущемляющие права и свободы людей и ведущие к тоталитаризму. Либертарианский принцип справедливости (Р. Нозик) оставляет больше доходов, а значит больше свободы наиболее преуспевшим, он исключает заботу о наименее преуспевших со стороны государства. Либертарианство провозглашает дарвиновское общество выживания наиболее приспособленных. «Неудачники» в минимальном государстве вынуждены заботиться о себе сами либо ожидать помощи от добровольных благотворительных организаций. Предтечей либертаризма можно считать А. Смита и Д. Риккардо, а ведущими представителями – мыслителей австрийской школы экономики Л. Мизеса, Ф.А. Хайека, американского экономиста М. Фридмана и американского философа В. Нозика. 

2. Социальный либерализм – направление в либерализме, отстаивающее ценности позитивной свободы, равенства и справедливости на основе принципа верховенства разумного закона, свободы дискуссий. Позитивная свобода, «свобода для» утверждает необходимость таких социальных функций государства, как бесплатное образование и гарантированное здравоохранение, помощь наименее преуспевшим. Социальный либерализм считает справедливым, что наиболее преуспевшие, будучи разумными и гуманными людьми, договорятся между собой заботиться о наименее преуспевших (Дж. Ролз). Попросту говоря, социальный либерализм предусматривает обеспечение равных стартовых возможностей для всех граждан, и поэтому выглядит наиболее гуманной и духовной формой либерализма в условиях современной России и вообще в мире. Социальный либерализм придерживается концепции сильного государства. Только будучи сильным государство может достичь своей главной, согласно либерализму И. Канта, цели – создания условий для личностного развития. Английский социальный либерал Г. Самуэль писал: «Действительная свобода заключается для нас в возможности использовать наилучшим образом свои способности, благоприятные обстоятельства, свободную энергию, иначе – саму жизнь.  И именно в этом… взгляде на истинное значение свободы мы находим руководящий импульс для дальнейшего развития либерализма в сфере народного образования, в борьбе с народным пьянством, в жилищном вопросе, в вопросе об улучшении условий социальной и промышленной жизни, – словом, во всем, что содействует плодотворной деятельности государства, общества и личности» [7,  VII]. «Все более и более признается истина, что нация не может найти более выгодного помещения своих капиталов, как в головах своих детей, и потому либералы смело предъявляют к избирателям требование более широкой поддержки нуждам народного просвещения» [7, 59]. Предтечей социального либерализма можно назвать Ж.Ж. Руссо за его призыв народа к свободе (впрочем, его идея «общая воля всегда права», демократическая, но не либеральная), а ведущими представителями являются И. Канта, Дж. С. Милля, Г. Самуэля, Дж. Дьюи, Дж. Ролза, Ю. Хабермаса.

В 1993 г. Ф. Фукуямой был провозглашен «конец истории» в связи с окончательной победой либерализма либертарианского типа, но после событий 11 сентября 2001 г. коллизия двух либеральных концепций государства уверенно сдвинулась в пользу идеи сильного государства. Тот же самый Ф. Фукуяма в 2004 г. издал книгу «Сильное государство», в которой обосновал необходимость сильного государства, способного противостоять терроризму, массовым эпидемиям, стихийным бедствиям и т.д. Под «сильным государством» Фукуяма понимает государство со значительной силой, но с ограниченной сферой влияния [9, 36]. Соглашаясь с таким пониманием сильного государства, мы хотели бы отметить неоднозначность в тексте, противоречащую приведенному определению, расширяющую сферы влияния и искажающую либерально-демократическое представление о государстве: «Построение сильного государства заключается в создании новых правительственных учреждений и укреплении существующих» [9, 5].

В России процветает не самая привлекательная смесь концепций либертарианства и сильного государства. Либертарианская политика видна в снижении расходов на социальные нужды, а также отсутствие вложений в развитие страны. Концепция сильного государства приобретает четко выраженные государствоцентрические черты. Автор отечественной книги «Сильное государство» [4] А.Д. Керимов выделяет следующие признаки сильного государства: обладание значительным властным потенциалом; достаточно обширная сфера влияния государственно-властных структур; обладание духовной властью, т.е. «властью над умами», привлечение на свою сторону светской и духовной интеллигенции; национальная ориентированность, ответственность и открытость господствующей элиты. А.Д. Керимов представляет государство как некий совершенный институт, функцией всех граждан должно быть – подчинение сильному государству. Такая позиция неправомерна с точки зрения целостной философии: она ведет к превращению человека в средство, а не в цель.

Государство может быть сильным только при установлении господства права, последнее достигается либо благодаря сильному гражданскому обществу, либо честной элите. Недостаток последней альтернативы отмечал еще философ XVIII в. Д. Дидро: «Одним из величайших несчастий для нации были бы два или три последовательных правления справедливых, кротких и просвещенных, но самодержавных государей: благоденствие довело бы народ до полного забвения своих привилегий, до самого беспросветного рабства… Горе тем народам, у которых уничтожили всякую мысль о свободе, хотя бы самыми похвальными по видимости средствами: тем пагубнее эти средства для  будущего. В результате люди погружаются в сладкий сон, но в могильном этом сне угасает патриотическое чувство и всякий интерес к вопросам государственного управления. Дайте англичанам три Елизаветы подряд, и англичане будут последними рабами в Европе» [1, 439]. И. Кант отмечал, что природа человека подобна кривой тесине, из которой нельзя сделать ничего прямого, и всякий облеченный властью будет стремиться злоупотреблять своей властью. И. Кант убедительно обосновал необходимость гражданского общества, но почему-то в концепции А.Д. Керимова социальные концепции Д. Дидро и И. Канта полностью проигнорированы.

Обозначившийся культ сильного государства без культивирования власти закона и гражданского общества способствует кризису либерализма, проявляющемуся в следующих чертах.

Во-первых, слово «либерал» сегодня часто извращается; например, отечественные «либерал-демократы» вздыхают о сталинском правлении, но на самом деле, настоящему либералу противоестествен любой тоталитаризм, в том числе сталинского типа.

Во-вторых, «либерализм» неправомерно отождествляется с одним из его направлений – либертарианством. В условиях современной России, когда законность обогащения многих людей остается под сомнением, когда значительная часть населения живет на доходы ниже прожиточного минимума, а правила рынка далеко не прозрачны, либертаризм является значительным препятствием развитию страны. Критика либертарианства звучит и на Западе, как, например, отмечает Г. Рормозер, западные общества отдаются «в полную власть либерализму в его извращенной форме – либертаризму – столь безудержно, что это привело к индивидуализации и распущенности общества, к господству гедонизма в угрожающей мере: мы постоянно сталкиваемся в результате с симптомами внутренней эрозии и даже распада общества. Идет речь о гибели ценностей, о кризисе культуры» [6, 26].

В-третьих, либерализм критикуют за несправедливость социальной системы, сложившейся после крушения Советского Союза, но либерализм не ответственен за несправедливое распределение ресурсов в эпоху перестройки, поскольку приватизация производилась при фактическом отсутствии рынка, информационного и правового обеспечения со стороны государства, как это отметил Ф. Фукуяма. «В результате многие приватизированные активы не дошли до тех бизнесменов, кто смог бы сделать их продуктивными» [9, 41].

В-четвертых, либерализм связывают со вседозволенностью и нравственной социальной деградацией, но многие  защитники свободы (Дж. Локк, Ш. Монтескье, И. Кант и др.) писали о необходимости нравственного воспитания в стране, а неправомерность отождествления  свободы со вседозволенностью отмечалась многими мыслителями, начиная от античности и до наших дней. Нравственная социальная деградация в стране связана с фактическим отказом современной системы образования (а точнее ее руководящих структур) от идеи воспитания, с насаждением потребительской идеологии через СМИ, с кризисом мировоззрения.

В-пятых, либерализм обвиняется в насильственном самораспространении через военные вторжения в ряде стран, но настоящий либерал ценит как свою, так и чужую свободу, он позволяет другим самоопределяться и не применяет насилия в продвижении своих взглядов. Как писал Дж. Дьюи: «Можно убеждать, уговаривать,  но не навязывать».

И все-таки, какими бы не рисовались проблемы и недостатки либерализма, либеральная демократия (социальный либерализм) должна оставаться тем ориентиром, к которому должно стремиться всякое уважающее себя общество, потому что без свободы человек и общество лишаются не только своего человеческого достоинства, но и ответственности, творчества и справедливости, как отмечали И. Кант, Н. Бердяев и Дж. Ролз соответственно.

Вместе с тем, господствующая идеология, отрицающая значение идеологии, практически полное отсутствие государственной политики воспитания гражданского поведения способствуют сохранению главной человеческой проблемы – «нераскрытию самости» (К.Г. Юнг), «комплексу Ионы» (А. Маслоу), «бегству от свободы» (Э. Фромм), бегству от духа. Отсюда, из ситуации духовной нищеты, из ситуации отсутствия акторов демократизации вытекает невозможность установления настоящей либеральной демократии.

Очевидно, что призывы к эго, не знающему своих глубинных духовных оснований, быть нравственным бесперспективны, особенно, в нашу эпоху господства потребительской идеологии. Что же делать? – Наиболее глубокий подход заключается в изменении мировоззрения, препятствующего развитию человеческого потенциала. 

В исследовании вопроса о наиболее подходящем мировоззрении, для развития личности и общества, вслед за Кантом, начнем с гносеологии. В этом вопросе различают два подхода: наивный реализм и гипотетический реализм. Наивный реалист полагает, что мир такой, каким он ему представляется; поэтому он нетерпим к инакомыслию и закрыт для роста. Гипотетический реалист полагает, что мир сложнее, чем он ему представляется; поэтому он открыт для роста и демократического диалога.    

Основные онтологические концепции сводятся к трем: материализм (первична материя), идеализм (первично нечто духовное, идеальное) и холизм (материя, сознание и энергия – взаимозависимые аспекты единой реальности).

Две первые онтологии – материализм и идеализм – являются наивно-реалистическими и детерминистическими учениями, в которых свобода сводится к необходимости, а значит, предстает нонсенсом. Материализм Маркса и Энгельса, а также диалектический идеализм Гегеля, полагают свободу вне здесь-и-сейчас-бытия человека, в социальном устройстве, и поэтому дают искаженное учение о достижении свободы посредством утверждения тоталитарного государства. Срединную позицию занимает холизм – мысль, вполне оформившаяся к концу ХХ в. и объединяющая достижения древней восточной и современной западной философской мысли.   

Холизм – стиль мышления, утверждающий, что все мы, как и весь окружающий мир, представляем собой разные проявления и разные степени актуализации единого, по-видимому, психо-энергетического первоначала.

В личностном плане холизм нацеливает каждого на самоактуализацию, раскрытие собственного потенциала, ведь все в природе холизм рассматривает как часть/целое, холон (К. Уилбер) единого развивающегося сознательного универсума. Все холоны «тянет быть целым, тянет быть частью, тянет вверх, тянет вниз». «Обретение психикой актуальной формы существования в виде разных видов психической активности и разных уровней ее реализации (психических процессов, состояний и сознания) происходит как порождающий процесс перехода психики из «бытия в возможности» в «бытие в актуальности» [10, 22]. «Тяга к превосхождению себя включена в саму ткань космоса» (К. Уилбер). Психолог К. Роджерс поддержал холистическую интенцию: всей Вселенной «от самой крохотной снежинки до самой огромной галактики, от самой ничтожной амебы до самой тонкой и одаренной личности» присущи развитие, тенденция к зрелости, способность освобождаться от существующих ограничений.

Опирающийся на метафизику холизм позволяет оперировать понятиями «душа» и «дух». Как учил Сократ, все лучшее в человеке рождается из благой души. И как отмечал И.А. Ильин, душа, будучи связанной с телом, несвободна, но дух – глубинное проявление Абсолюта в душе – свободен. Дух, или Высшее сознание можно рассматривать как глубинную силу души, которая может вести душу по пути блага, самосовершенствования. Основатель логотерапии В. Франкл писал: «Сегодня, по-видимому, дело скорее опять в том, чтобы придать мужество духовно жить, чтобы напомнить ему, что у него есть дух, что он – духовное существо» [8,105]. Для познания в себе Высшего сознания метафизики советуют обратиться к себе с вопросом: Кто я есть? Здесь некто может последовательно отвечать: Я есть ребенок, школьник, студент, преподаватель, отец, руководитель, пенсионер, умирающий, – все это наши временные я. Кто же есть я настоящий? И тогда возникает естественный ответ: наше подлинное Я есть нечто большее, чем наши разные маленькие, эгоцентричные я, высшее Я есть дух. Благодаря отождествлению себя не с эго, а с духом, гармонизации души у нас могут возникать миролюбие, проявления совести, чувства справедливости, сострадания, духовной силы. Методами погружения в духовный уровень сознания могут быть релаксация, медитация, гипноз, «творческий порыв» (А. Бергсон) и т.д.

Таким образом, и холизм, и либерализм: оба нацеливают на развитие и свободу. Холизм облагораживает дух человека, а либерализм – дух общества через установление экономических, политических и правовых условий свободы. Либерализм и холизм призывают человека находить истину в самом себе. Понимание самоценности, а также взаимной дополнительности социального либерализма и холизма может помочь укрепить оба культурных течения, способствующих развитию личности и общества.

В заключение, повторим основные тезисы статьи:

- для развития либеральной демократии в стране нужно осознание рациональной либерально-демократической идеологии;

- для формирования акторов демократизации можно продвигать холистические учения и практики, способные освободить дух человека от диктата эгоцентризма, недостатка энергии и прочих проблем;

- вместе с тем, как говорил Дж. Дьюи, необходимо создавать и развивать демократические институты, способствующие формированию свободных граждан.

 

Литература:

1.        Дидро Д. Соч. в 2-х т. – Т. 2. – М.: Мысль, 1991.

2.        Дьюи Дж. Реконструкция в философии. Проблемы человека. Пер. с англ., послесл. И примеч. Л.Е. Павловой. – М.: Республика, 2003. 

3.        Дьюи Дж. Либерализм и социальные действия / Пер. В. Нагдасевой // Демократия и ХХ век: Хрестоматия по курсу гражданского образования для педагогических университетов. – Нижний Новгород, 1997. С. 55–70.

4.        Керимов А.Д. Сильное государство: ответ на вызов современной эпохи. – М.: Nota bene, 2009.

5.        Леонтьев Д.А. Психология смысла. – М.: Смысл, 2007.

6.        Рормозер Г. Кризис либерализма / Пер. с нем. – M.: ИФ РАН, 1996.

7.        Самуэль Г. Либерализм. Опыт изложения принципов и программы современного либерализма. Пер. с англ. / Под ред. М. Мамуровского. Изд. 2-е, испр. – М.: Книжный дом «Либроком».

8.        Франкл В. В борьбе за смысл. – М.: Прогресс, 1990.

9.        Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. – М.: ACT: ACT МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2006.

10.    Экопсихологические исследования – 2. – К 15-летию лаборатории экопсихологии развития: монографический сборник. Под ред. В.И. Панова – М.: УРАО «Психологический институт»; СПб.: Нестор-история, 2011.

 


[1] Понятия «человеческий капитал» и «социальный капитал» мы употребляем не в узком экономическом смысле, как способности человека и общественных отношений приносить доход, а в широком философском значении: богатства индивидуальных возможностей и социальных отношений, способные приносить различные блага, в том числе духовные.

 

Комментариев пока нет