Дискуссионный клуб

Объективные предпосылки полезной идеологии

29 октября 2016

Введение

 

Какая идеология нужна России? Естественно – наилучшая, ведущая к духовному и материальному благополучию. Тогда возникает встречный вопрос – что отличает лучшую идеологию от худшей? Каковы объективные предпосылки более верного мировоззрения? А еще приходит на ум ироничное замечание - отчего же только России? Или другим государствам сгодится идеология похуже?

Сегодня земляне ищут в космосе инопланетян, мечтая вступить с ними в контакт, хотя  до сих пор не сумели вступить в контакт с другими землянами. Человеческую цивилизацию продолжают раздирать на части национальные, религиозные, классовые и клановые интересы. Поэтому, прежде чем рассуждать о государственной идеологии, необходимо разобраться – что такое человек, что такое государство, как возникают идеалы и каковы объективные критерии для их сравнения. Иначе самой лучшей идеологией для России неизбежно окажется та, которую разделяет автор исследования. И можно сразу, без лишних рассуждений, поддавшись бессознательной жажде размножения своего мировоззрения в других людях, заявить: России нужна моя идеология, берите, пока я щедрый.

Немного об истории вопроса. Нетрудно заметить, что правдоискательство является главным занятием русской философии, в отличие от западноевропейской, более склонной к проблемам онтологии и познания. Недолгая мода на деизм, атомизм и сенсуализм, проникших в Россию во времена реформ Петра Великого, не привела к новым идеям даже со стороны таких выдающихся представителей российского деизма, как Ломоносов и Радищев. Оригинальная русская философия со времен Петра Чаадаева сразу сосредоточилась на поиске правды и справедливости, а так же на выяснении причин их отсутствия в России. В остальном, она разделяла уже привычные представления о механистическом устройстве мира, не интересуясь ими по существу.

Славянофил Алексей Хомяков отстаивал идею соборности. Иван Киреевский прославлял допетровскую, патриархальную Русь. Соловьев и Булгаков развивали идеи построения царства Божьего на земле. К тому же призывал Даниил Андреев в своей «Розе Мира». Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой тем более не избежал создания личной, философско-религиозной системы достижения справедливости. Даже космизм и большевизм XX века продолжили старинную русскую традицию исправления человеческой морали, находя в отсутствии справедливости причину всех бед – от политико-социальных до природно-космических.

Возможно, так сложилось потому, что Россия долго отставала в социальном развитии от Западной Европы, отчего чаще казалось передовым гражданам несправедливой. Огромное государство, населенное многочисленными народами с разными обычаями, попросту не могло существовать без навязывания сверху единых правил путем насилия и негласного поощрения царских наместников за верность допущением их умеренного произвола на местах. Та же феодальная лестница, под названием - вертикаль власти, сохраняется до сих пор и вряд ли исчезнет, пока Россия останется империей.

В России намного позже учредили парламент и конституцию. Иногда это выдается за особый евразийский путь развития, которого следует не стыдиться, а наоборот – придерживаться, как наиболее соответствующего врожденным качествам русской души. Однако до середины XIX века отечественные мыслители особым русским путем также считали крепостное право.

Закрепощение российских крестьян происходило постепенно и началось лишь в XVI веке, когда в Англии крепостное право уже завершилось. Оправданием раздачи в личную собственность целых деревень поначалу считалась нехватка казенных денег для поощрения лиц за военную и бюрократическую службу государству. С воцарением династии Романовых крепостное право усилилось, и в правление Петра Великого приобрело черты полного рабства, когда крестьянами торговали на рынках, разлучая семьи.

Именно XVIII век, названных в западноевропейских странах эпохой просвещения, оказался для России временем полного социального бесправия крепостных. Императрица Екатерина Вторая окончательно юридически закрепила привилегию дворянства распоряжаться судьбами крепостных и распространила крепостное право на Левобережную Украину, что не мешало императрице переписываться с вольнодумцем Вольтером. А учредительница Российской Академии княгиня Екатерина Дашкова в переписке с Дени Дидро, оправдывала крепостное право дикостью и невежеством крестьян.

Однако, дикими и невежественными крестьян скорее сделало крепостное право, чем наоборот. Например, в Новгородской республике, на основании множества обнаруженных берестяных грамот, можно сделать вывод, что большинство населения всех слоев общества еще умело читать и писать.  

Современные философы-евразийцы подчас идеализируют крепостное право, называя его полезным, естественным, необременительным. Однако, ни один из апологетов русского рабства не ответит утвердительно на вопрос: «вы хотите стать моим крепостным»? Конкретного ответа не найдется даже для более умеренного вопроса: «чьим крепостным вы хотите стать»? Ведь каждому нормальному человеку свойственно стремление к личной свободе, и никто не согласится добровольно оказаться крепостным, как не желали того же и далекие наши предки.

Задолго до российских крепостников не менее убежденно оправдывали античное рабство знаменитые древнегреческие философы - Демокрит, Протагор, Ксенеофонт, Аристотель. Философы Японии и Китая прославляли культ императора. А ведические брахманы отстаивали законность кастовых различий и войн против иноверцев, которых можно  было лишать имущества и земель, превращая в бесправную варну шудр.

Американским плантаторам до середины XIX века рабовладение тоже казалось абсолютно нормальным. Сегодня никто в США уже не защищает особый «плантаторский» путь развития южных штатов. Исчезли рабовладельческие государства, исчезли феодальные монархии. Приходя в упадок, они тоже, подобно российским утопистам, защищали свой образ жизни и считали его особым путем развития.

Это затянувшееся вступление имеет целью уточнить - для государства какого типа мы ищем новую идеологию. Со времен крепостного права в России сохранилась дурная привычка - строить светлое будущее за счет унижения и бесправия значительной доли населения. Дискриминация, изгнание и уничтожение части нации после Октябрьской революции оказалось нормой, а подневольный труд в сталинских колхозах, лагерях и шарашках фактически воскресил крепостное право. И чтобы новая идеология не привела к чему-то подобному, попробуем разобраться в сущности человека и его идеалов.

 

Происхождение человеческой личности

 

Священники, доказывая сверхъестественность человека, почему-то спорят о его теле. Хотя человеческое тело само по себе не является человеком в том смысле, в котором человек – не животное. Генетическая близость Homo Sapiens с высшими приматами, включая вымершие побочные ветви, сегодня так очевидна, что лишь самые толерантные генетики позволяют священникам дискутировать на эту тему. Между тем, существуют многочисленные свидетельства о том, сколь бесполезны наши тела, оказавшись в неподходящих условиях для развития.

Детей, воспитанных животными, в честь знаменитого героя рассказа Киплинга, называют «маугли». Более научное обозначение – одичавшие или феральные дети (от латинского fera – дикий). Наибольшее число одичавших детей дала миру Индия, где деревни и города окружают джунгли. С 1843 по 1933 год из Индии поступило не менее шестнадцати сообщений о найденных детях-волках обоих полов. Были также обнаружены дети-пантеры, дети-леопарды, дети-обезьяны. Помимо Индии одичавших детей находили по всей Земле, не исключая крупные города. Исследования феральных детей позволили выявить общие закономерности.

Реальные «маугли» сильно отличались от одноименного литературного персонажа. Для детей, не получивших человеческого воспитания в первые три-четыре года жизни, реабилитация была невозможна. Их не удавалось научить говорить, они крайне неохотно приучались к прямохождению, с трудом переваривали человеческую пищу. Продолжительность жизни детей-волков соответствовала жизни обычных волков, умирающих в десять-пятнадцать лет. Дети-обезьяны оказались намного способней к реабилитации, как и следовало ожидать.

Сравнивая обычных детей с феральными, нетрудно заметить, что личность человека не отождествляется с генетическим происхождением его тела. Феральный человек оказался человекоподобным зверем, часто более бестолковым, чем гориллы и шимпанзе. Человеческое тело - лишь потенциал для возникновения человеческой личности, а не сама ее уникальная суть, которую верующие называют образом и подобием Бога.

С другой стороны, ни одного шимпанзе, с детства воспитанного среди людей, не удалось превратить в настоящего человека. Это подтверждает, что человеческий организм наиболее приспособлен для восприятия человеческой личности.

Так каково же реальное происхождение человека? Что отличает феральных людей от обыкновенных? Ответ очевиден – воспитание в человеческом обществе. Именно общество порождает личность, способную решать запутанные проблемы, изобретать сложные механизмы, строить огромные дома, делать научные открытия, рисовать, лепить, сочинять музыку, прозу, стихи, верить в Бога и задумываться над смыслом жизни.

Человек порождается коллективным знанием своей цивилизации, будучи отражением той части информации, которую он воспринял от нее. Человек – это осознавшая себя информация. Организм человека отличается от организма шимпанзе лишь способностью усваивать информацию. Аналогично – лишь современному компьютеру доступна  оперативная система Windows, которую невозможно загрузить в компьютеры первых поколений.

Можно предположить, что отождествление личности с информацией, воспринятой телом, не является открытием автора данной статьи. В религиозной философии есть аналогичные понятия – душа и дух. Дух – есть нечто, воспринимаемое душой и входящее в душу извне, хотя, будучи воспринятым, дух делается сутью души. Можно заметить аналогию с экраном компьютера и программой, оживляющей экран. Но древние пророки еще ни имели компьютеров и ничего не знали о программах, управляющих ими, поэтому называли информацию, превращающую человеческое тело в личность, как могли – логосом, духом, словом. Не случайно все священные тексты – это информация, которую человек должен воспринять, если хочет наполниться избранным духом.

Однако, вряд ли священные тексты могли возникнуть вне более общего процесса познания, свойственному любой цивилизации.

 

Объективность познания

 

Ранее было доказано, что человека создает знание, которое удается ему усвоить по мере взросления в человеческом коллективе. Но откуда возникает само коллективное знание? Коллективное знание зарождается и растет в процессе познания людьми законов природы. А благодаря изобретению речи и письменности, это постоянно растущее знание передается от поколения к поколению, создавая уникальную программу превращения человекоподобного примата в личность.

Таким образом, человек оказался наиболее совершенным отражением законов природы в сознании существа. Поэтому в религиозных текстах человеческую личность называют образом Творца, хотя верующие обычно убеждены, будто под образом следует понимать не ментальность, а тело.

Ученые, наблюдая за природой, постигают ее законы. Но это можно истолковать и так, что природа является средством для передачи информации. Еще в древнем Китае, наблюдая за разными предметами, люди пришли к пониманию их происхождения от чего-то единого. Иначе не объяснить, почему камень, брошенный вверх, неизменно падал вниз, подтверждая наличие скрытого единства между землей и камнем. Так у даосов возникла идея Дэ – благой силы, управляющей всем вокруг. А под Дао, вероятно, понимался весь метафизический процесс возникновения из хаоса, поэтапного проявления и восприятия сознанием благой силы Дэ.

Более привычное для современного ума представление о едином первоисточнике мира природы связано с числом. Пифагорейская мистика чисел хоть и мистифицирована, подобно даосизму, однако фактически восторжествовала в современной науке, объясняющей все природные явления при помощи численных соотношений между ними.    

Лишь реальность незыблемых законов природы является объективно существующей правдой. В таком понимании теряет смысл известная поговорка: «у каждого своя правда». Индивидуальные представления о правильном и неправильном действительно различаются, в то время как  законы природы независимы от наших представлений о них.

Ученые регулярно открывают то, что противоречило их предварительным ожиданиям. И даже сравнив материальный мир с иллюзией, невозможно отрицать, что программа, порождающая эту иллюзию, отделена от человеческого сознания. Иначе не объяснить - почему вместо плоского диска в центре вселенной, Земля оказалась круглой планетой, вращающейся вокруг одной из миллиарда звезд в одной из миллионов галактик. Источником возникновения подобной иллюзии не могли оказаться наши представления о вселенной.  

Тогда почему одинаковые законы природы порождают настолько непохожих людей? Потому что отдельные души аналогичны разным зеркалам, отражающим один предмет. Зеркалом, преображающим единую материальную реальность в субъективный ментальный образ, является нейронная сеть головного мозга, свойства которой мы рассмотрим в следующей главе. Но пока, выражаясь образно, можно сказать, что зеркала наших умов имеют разный размер, каждое по-своему искривлено и загрязнено эмоциями. Поэтому все отражения в зеркалах не совпадают с оригиналом, воспринимая лишь отдельные его части и подчас искажая образ до неузнаваемости, хотя оригинал остается неизменным.

Человеческое тело, воспринимающее правду в качестве законов природы, тоже остается информацией, но врожденной – генетической. Так возрастание способности к восприятию позволяет увеличить объем воспринимаемого. Эволюция живых организмов подобна постепенному освоению сознанием языка, на котором ведется обучение, что улучшает понимание.

Важно отметить, что свойства информации совпадают с качествами, по мнению древних авторов, присущими только Божеству.

  1. Информация существует лишь для того, кто способен ее воспринять, для других оставаясь скрытой.
  2. Информация не имеет конкретной формы, хотя нуждается в разных формах для своей передачи.
  3. Одинаковая информация передается разными способами, разными людьми, на разных языках.
  4. Информация не уменьшается после передачи. Прочитав текст, мы не меняем объем информации, скрытой в нем.
  5. Информация не имеет конкретного местонахождения. Одинаковая информация содержится в разных текстах и разных людях.
  6. Человек – это воспринятая коллективная информация его цивилизации и личного опыта, осознавшая себя личностью.
  7. Коллективная информация цивилизации всегда превосходит знание отдельного человека.
  8. Лишь правдивое знание о вселенной подчиняет человеку энергии, скрытые во вселенной, что доказывает родство их внутренней сути. 
  9. Первоисточник правдивой информации о вселенной, проявленной в неизменных законах природы, независим от любых предварительных представлений о нем.
  10. Две разные информации, которые абсолютно совпали по содержанию, являются одной информацией.

Десятое свойство информации объясняет то, что в мистике называют просветлением, пробуждением, всезнанием, святостью. Невозможно знать две разных таблицы умножения - всем известна одна и та же, лучше или хуже. Аналогично, не бывает двух вариантов всезнания. Когда знание живой личности совпадет с первоисточником всякого знания, то любая личность превращается в один и тот же первоисточник.

Все религии основаны на мнении, что для некоторых людей возможен сверхъестественный прорыв к высшему знанию, недоступному современникам. В разных традициях и в зависимости от степени восприятия абсолюта таких людей называли – ясновидящими, святыми, богами. Причем, все они понимали одно и то же, лишь передавая это разными аллегориями на разных языках. И главная проблема религиозных культов заключается в способности современников к верному пониманию того, что сообщалось им. Другая проблема религиозных культов происходит от убеждения, будто священные заповеди, изложенные для древнего или средневекового общества, должны оставаться полезными в двадцать первом веке.

Без учета моего комментария, все девять свойств информации очевидны и не вызывают возражений. Но существует еще одно свойство информации, которое признают не все.

  1. Первоисточник информации является ничем иным, кроме первоисточника. Восприятие информации является ничем иным, кроме восприятия. Ничто в мире природы, со всеми его ощущениями, образами, формами и символами, не может идентифицироваться в качестве сущности первоисточника или сущности восприятия, являясь лишь средством передачи информации от первоисточника - восприятию.

Материальный мир нельзя отождествлять с законами природы, создающими его, а сознание – с телом, воспринимающим материальный мир. Вселенная и тело – только ключ и замок, открывающие процесс познания, который начинается и завершается вне мира природы. Оживает ли все, что мы узнаем, в такой же степени, в которой живы мы сами? Конечно оживает, раз является живой личностью.

Уже воспринятая нами информация представлена той же сущностью, которая проявлена как наше сознание. А до момента понимания, информация пребывает в латентном, «нерожденном» состоянии законов природы. В ведической философии эта нерожденность называлась - Аджа. Однако, последнее свойство информации слишком сложно, чтобы обсуждать его в рамках данной статьи.

 

Смысл жизни, эволюции, интеллекта, общества, государства

 

Когда-то люди не могли поверить, что кроме материального вещества есть энергия - вибрация мельчайших частиц вещества, повышающая его температуру. Поэтому физики восемнадцатого столетия выдумали теплород - абсолютно горячее вещество, как бы распыленное среди частиц нагретых предметов. Позднее, в конце девятнадцатого века, профессор Бутлеров утверждал, что «допущение делимости атома равносильно превращению материи в пустоту и было бы смертным приговором материализму». А современные люди не способны понять, что кроме атомов и энергии есть третье, намного более фундаментальное качество бытия - информация. Поэтому даже верующие всё сводят к энергии, пусть даже особенной, сверхъестественной, тонкой.

При наличии понимания, что любая материя и энергия являются только средством для передачи информации, материальная жизнь представляется вселенским процессом познания. С одной стороны процесса – единый и неизменный источник информации, а с другой – эволюция существ, порождающая все более совершенные организмы для восприятия информации.

Связь состояния «я есть» с процессом познания доказать легко. Достаточно поместить человека в пустую комнату, в которой ничего не меняется, чтобы спустя всего несколько часов без сна, он начал испытывать в ней дискомфорт, потом – мучительное страдание. А еще позднее возможны два состояния – прострация, то есть снижение ясности сознания вплоть до потери состояния «я есть», или галлюцинация, позволяющая сознанию хоть что-нибудь познавать.

Таким образом, ясность сознания напрямую связана с воспринимаемым потоком информации и теряется без него. Причем единственным источником нашего познания, во всяком случае - наяву, является материальный мир.

Тем не менее, во многих религиях материальный мир объявляют второстепенным или сравнивают с иллюзией. Нет ли в этой концепции противоречия с нашей? Нет, поскольку любая книга – тоже иллюзия устного рассказа, а любой рассказ – иллюзия неких событий. Тем не менее, невозможно обойтись без рассказов и книг, поскольку они обучают. Значит, не всякая иллюзия бесполезна, а только бессмысленная. Не случайно материальный мир в древности сравнивали с книгой жизни, а его объекты и события – со словами Бога.

Можно ли обучаться у галлюцинации, отражающей состояние индивидуального ума? Нет, поскольку обучение прекращается – галлюцинация отражает не истинную реальность, а убогое представление отдельной личности о реальности. И сколь бы приятной не оказалась такая галлюцинация, она бессмысленна, раз подобна запуганному учителю из сказки про двенадцать месяцев: «Сколько будет семью семь? Сорок семь. Совершенно верно, ваше величество»

Обучает лишь то, что не является частью ученика, и значит – непредсказуемо. Иногда это сильно мешает и лишает людей покоя, однако, только независимый учитель реально углубляет наше понимание правды.

Не признавая познание смыслом жизни, человек не в состоянии объяснить причину страдания. Наслаждение и страдание подобны хорошим и плохим оценкам в дневнике. Хочешь чаще наслаждаться – лучше учись. Но вместо этого ленивые люди выдумывают вредного антибога, мешающего доброму богу нас баловать, а некоторые даже изловчились подделывать оценки в дневнике, добиваясь ощущения наслаждения самовнушением и наркотиками.

Как уже было сказано, эволюцию существ можно интерпретировать как процесс мирового познания по механизму естественного отбора. Первые существа не могли менять повадки при изменении внешних условий, поэтому вымирали, уступая место существам с более универсальной генетикой. Конкуренция между существами стимулировала выживание тех, чья нейронная сеть адекватней реагировала на различные ситуации. Постепенно это привело от инстинктов к условным рефлексам и возникновению интеллектуальной нейронной сети. Интеллект – это способность модифицировать свое поведение благодаря обучению. Поэтому зачатки интеллекта есть у всех существ, которые в детстве играют, подражая родителям. Подражание – первый признак способности к обучению. Во взрослом состоянии эта способность переходит в подражание тем ситуациям материальной жизни, которые имели благоприятный исход. В жизни современного человека это до сих пор приводит к суевериям, но в жизни древних людей привело к первым технологиям.

Когда развитие вторичной сигнальной системы привело к возникновению речи, живые организмы получили новую возможность накопления, обмена и сохранения информации, что привело к человеческой цивилизации. Для антропологов уже не секрет, что в доисторические времена одновременно существовало много видов людей. Но эректусы, неандертальцы, денисовцы и другие гоминиды постепенно были вытеснены сапиенсами, обладающими повышенными когнитивными качествами.

Эволюция живых организмов привела к современному человеческому телу, обладающему наилучшей нейронной сетью, воспринимающей внешнюю информацию в качестве самосознания. И хотя нам недоступны многие уникальные органы восприятия, которые есть у животных, наше понимание вселенной превосходит возможности любого животного. Ни одно животное не обладает энергией, превосходящей силу мускулов его тела, а человеческой цивилизации сегодня доступна даже термоядерная энергия. Степень подчинения нашему сознанию внешних энергий, объектов и событий – единственный критерий правды. Ведь внешний мир управляется законами природы, поэтому только их адекватное отражение в нашем уме обеспечивает для нас то же самое. 

В древности коллективы людей складывались стихийно и независимо друг от друга – род, племя, этнос. Под влиянием условий существования, каждая группа вырабатывала собственные представления о правилах поведения в материальном мире. Эти правила обожествлялись, поскольку, не обучившись им предварительно, человек мало отличался от животного. Русское слово Бог восходит к санскритскому корню бхага, то есть – благо. Аналогично, от корня good - добро, происходят английские и немецкие слова God и Gott. Благо – это процветание в материальном мире, невозможное без понимания его законов. Не случайно ведические арии проходили через обряд посвящения в двиджа – дваждырожденного, подразумевающий превращение животного в личность. До изобретения письменности сохранение коллективной информации рода являлось главной обязанностью варны брахманов, заучивающих огромные тексты наизусть. В переводе с санкрита брахман – растущий ум, буддха – интеллект, а боддхи друма – древо познания.

Сначала разные варианты коллективного знания, которые в древности называли богами, а сегодня цивилизациями, конкурировали между собой по закону естественного отбора. После жестокой войны или мирной ассимиляции менее развитая цивилизация уступала место более развитой. Но постепенно, благодаря развитию способов обмена информацией между людьми (письменность, книгопечатание, газеты, телеграф, телевидение, радио, интернет), цивилизации разных народов объединились в общечеловеческое знание.

Это объединение произошло совсем недавно, поэтому еще не воспринято, как состоявшийся факт. Ему до сих пор противопоставляют то особую идеологию, то унаследованную религию, то национальный патриотизм. Однако, любые духовные ценности на самом деле – интеллектуальные ценности, а не разгул слепых эмоций, выдаваемых за духовность. Снижение интеллекта нации неизбежно ведет к отставанию и ассимиляции нации. И когда под предлогом возрождения духовности решение важнейших проблем доверяется самым примитивным и одиозным представителям нации со средневековыми идеалами и антинаучным мировоззрением, то это как минимум – непатриотично, а в перспективе – гарантия нашего исчезновения.

 

Механизм возникновения идеалов

 

Ощущая лишь наслаждение или страдание, невозможно обучаться. Они только стимулируют обучение. Для обучения необходимы образы – разнообразные комбинации множества признаков, и чем больше, тем лучше.

Приглядевшись вокруг, нетрудно заметить, что только образы нас и обучают. Во-первых, это образы материального мира, которые физики называют первой сигнальной системой. Во-вторых, это – образы второй сигнальной системы, передающей информацию между людьми. Слова, нарисованные символы, буквы – тоже образы, акустические и зрительные, но с условным смыслом, который сначала нужно усвоить.

В нашем сознании образы возникают благодаря нейронной сети. Человек оказался самой сложной нейронной сетью из всех живых существ на земле. Сегодня нейронная сеть хорошо изучена математиками, поскольку используется для создания компьютерных систем искусственного интеллекта.

Образы возникают, когда множество разных признаков воспринимается одновременно. Даже визуальный образ – лишь комбинация ощущений нейронов, связанных с глазами. Аналогично возникают слуховые, вкусовые, обонятельные и осязательные образы.

Например, периодически ощущая характерный запах или наблюдая лица людей одной национальности, по степени активности нейронов, анализирующих разные признаки воспринимаемого, у человека постепенно возникают идеальные образы запаха конкретного вещества или национальной внешности.

Идеальный образ является среднестатистическим «отпечатком» в ментальности какого-то качества, процесса, объекта. В дальнейшем любая новая информация мгновенно оценивается по степени приближения к сложившимся идеалам, позволяя делать интуитивные выводы.

Наибольшую ясность в суть идеального образа внесли математики. Если число признаков равно трем, то возникший идеал подобен точке в трехмерном пространстве. Координаты этой точки соответствуют вкладу каждого признака в процесс формирования усредненного, идеального образа. Но поскольку в реальных ситуациях всегда анализируется намного больше признаков, то идеалы возникают в пространстве гиперкуба, число измерений которого стремится к бесконечности.

Так возникает удивительный эффект познания – нейронная сеть порождает в нашем сознании многомерное виртуальное пространство для отображения внешней информации, которое никак не может быть наглядно проявлено в материальном мире, но тем не менее, абсолютно реально существует благодаря ему.

Не удивительно, что в бескрайнем пространстве с бесчисленными измерениями, которым оказалась наша ментальность, способна преображаться во множество точек идеальных образов даже самая сложная информация. Так сохраняются все наши навыки и познания, весь опыт образование и память. Бесконечность отражается в бесконечности.

Вот по какому механизму возникают человеческие идеалы. Например, каждый из нас был обучаемой нейронной сетью, когда учился читать. А теперь мы мгновенно распознаем буквы и слова, даже если их очертания искажены.

Все субъективные понятия - здравый смысл, справедливость, красота, совесть - результат бессознательного обучения с детства. Этика – всего лишь перенос субъективного ощущения красоты в область поступков. Не случайно говорят – красивый поступок, отвратительное поведение.

Многие считают, что человеческие идеалы являются врожденными. Однако, даже представления о физической красоте зависят от воспитания. Например, из истории известно множество самых противоестественных идеалов красоты. В Бирме женщинам кольцами удлиняли шеи до такой степени, что снятие колец грозило переломом шеи, в Центральной Америке детям уродовали черепа и развивали косоглазие, а в Китае девочкам еще недавно бинтовали ножки, доводя их до инвалидности. Все эти внешние качества считались признаками элиты, поэтому познание превращало их в завидную цель. Когда простолюдины достигали идеала, аристократы пытались его превзойти за пределами биологической нормы. Нечто подобное наблюдается и сейчас у анорексичек, чей смертельно опасный идеал красоты сформировался под влиянием модных журналов, где элиту связали с худыми манекенщицами.

Выводы ума тоже лишь кажутся строго логическими. «Если за время моего отсутствия со стола исчезла ваза, следовательно, в комнату кто-то входил». Предварительно надо уяснить, что вазы не убегают сами по себе, не улетают в окно, не испаряются, не исчезают без причины. Малолетний ребенок в подобной ситуации не сможет сделать четкого вывода.

По той же причине среди взрослых людей представления о «железной логике» тоже сильно разнятся. Ведь ни один математик не объяснит, какой процесс включается в уме после слова «следовательно». Почему из одного утверждения «само собой» вытекает другое, если мы не проверили это хотя бы миллион раз? Потому что активизируется так называемый «здравый смысл», которому мы предварительно обучились. Не найдется ни одной теоремы, сумевшей обойтись без фокуса с подключением здравого смысла в решающий момент.

Сразу оговорюсь: субъективность личных идеалов не делает их неважными. Все идеалы как-то отражают воспринятую информацию - грубее или точнее. Они не абстрактные категории, а живые люди. Пренебрежение нашими идеалами мы воспринимаем в качестве попытки уничтожить нас. Однако, без ясного понимания – как возникают идеалы, теряется единый, объективный фундамент для их оценки и возможного компромисса между ними. Вместо единого мира, который лишь по-разному познан, остаются абсолютно несовместимые антимиры, где противник считается недочеловеком и должен уничтожаться.

 

Признаки вредной идеологии

 

Поскольку наши идеалы являются неотъемлемой частью процесса познания, то  всякая полезная идеология тоже неотделима от него. Однако, объективное познание невозможно без соблюдения строгих правил – достоверности первоисточника информации, полноты всей доступной информации, беспристрастности при анализе альтернативной информации и правдивости в объявлении результатов. Поэтому трудно назвать уже существующую идеологию, соответствующую этим стандартам качества. Каждая почему-то считает своим долгом что-то преуменьшать, а что-то преувеличивать.

Современное государство, оправдываясь заботой о сохранении правопорядка, на самом деле нуждается не в правдивой идеологии, а в эффективной психотехнике для воздействия на массы, чтобы граждане не волновались, когда что-то в их государстве происходит несправедливо или неправильно.  

Психотехниками воздействия на человеческое сознание являются – гипноз, красноречие, пропаганда, цензура, обман. В основном, они влияют вербально. Информационные психотехники эффективны потому, что человеческая личность тоже, по сути – информация. Поэтому, если овладеть вниманием человека, отвлечь его от материальной реальности и полностью переключить на восприятие другой информации, то личность буквально падает в альтернативную реальность. Все идеалы загипнотизированной личности перепрограммируются, вызывая возникновение новых желаний и эмоций.

Сегодня известно немало психотехник влияния, которые используются в сектах и тоталитарных государствах. Открытый гипноз – только одна из них. Его трудно сделать массовым, поскольку сначала необходимо погрузить человека в транс. Для оперативной обработки сознания удобнее эриксоновский гипноз или нейро-лингвинистическое программирование (НЛП). И хотя многие психологи скажут, что я неправ, но принцип их действия стар как мир и называется красноречием.

Красноречие – это искусство возбуждать в человеке эмоции, выгодные оратору. В литературе красноречие – достоинство, в политике – опасное оружие массового поражения. Ведь когда человек специально возбуждает ваши эмоции, то это значит – он пытается заставить вас действовать, не задумываясь. Эмоции ослепляют интеллект, превращая человека с орудие чужой воли. Возбуждая страх, ненависть, гнев, любовь, зависть, гордость и любые другие чувства, массами можно управлять.

Но согласно исследованиям психологов, легко внушаемых людей, способных даже галлюцинировать под влиянием речи лидера - всего десять процентов, а слабо внушаемых – приблизительно шестьдесят. Вниманием остальных людей трудно овладеть. Поэтому проблему диссидентов решали по-разному –  в тоталитарных государствах их убивают или изолируют, в тоталитарных сектах – изгоняют.

Особым видом внушения являются религиозные культы и психокульты. Я вовсе не отрицаю значения религиозных учений, которые представляют собой интуитивное познание мира, и в условиях недостатка достоверных фактов способны формулировать поразительно мудрые выводы. Но психокульт – это сотворение кумира, против которого выступает любая уважающая себя религия. Психокульт ставит лидера выше правды. Например, для последователя христианского психокульта не имеет значения Нагорная проповедь Иисуса Христа, если авторитетный лидер прикажет ему поступать иначе. А для создания светского психокульта не нужна религия – ее может с успехом заменить любая  воодушевляющая идея, не исключая чудесного способа обогащения или борьбу за здоровый образ жизни.

Что касается пропаганды то она предлагает массам такие толкования известных фактов, которые снижают эффект их наличия. Например, враждебных для своего государства боевиков официальные средства массовой информации называют террористами, дружественных – повстанцами. А цензура – это попытка ограничить полноту доступной информации, когда простых толкований недостаточно. В самых важных случаях для создания нужной общественной реакции используется заведомый обман или провокация.

Можно сказать, что любая психотехника, применяемая сознательно – это заведомый обман при помощи ловкого фокуса, выдающего ложь за правду. Но дезинформация – орудие войны, а не мира. Невозможно построить дом, подсовывая строителям фальшивые карты и чертежи. Впоследствии такой дом обязательно рухнет. Поэтому важно определиться – в отношении кого обманщик находится в состоянии войны. И если врагом оказался народ его государства, то нечему удивляться, когда народ тоже начинает видеть в обманщике врага.

В оправдание обманщики утверждают, что все люди лгут. Однако, всякая ложь происходит только от слабости, поэтому самый искусный лжец однажды окажется самым бессильным из людей. К тому же привычка лгать постепенно приучает и самого обманщика терять чувство реальности. Например, катастрофическое крушение социализма в СССР оказалось следствием дезинформации и самообмана. На всех уровнях общества, от простого народа до генсека, настолько поверили в успех воспитания нового, бесстрашного, честного, мудрого, бескорыстного и культурного советского человека, что никто не ожидал в девяностые такого уровня воровства, бандитизма, пошлости, глупости и покорности.

Нетрудно догадаться, что любая психотехника является вредной идеологией, и чем меньше признаков психотехники наблюдается в деятельности государства, тем лучше.

 

Предпосылки полезной идеологии

 

Как уже было сказано, полезную массовую идеологию невозможно создать искусственно. Являясь следствием процесса познания, она возникает сама при познавательном отношении к миру. Повторим главные предпосылки ее возникновения:

  1. достоверность первоисточников информации,
  2. полнота всей доступной информации,
  3. беспристрастность при анализе альтернативной информации,
  4. правдивость в объявлении результатов.

Фактически, к социальному опыту следует относиться, как к научному. Все полезные технологии, облегчающие нашу жизнь, возникли только благодаря такому подходу к информации, и глупо ожидать, что полезная идеология способна его игнорировать.

Однако, периодически возникают трудные обстоятельства, когда конкуренция заставляет людей надеяться лишь на грубую силу. Это происходит во время серьезных экономических и политических кризисов. В такие моменты страсти настолько искажают даже самую гуманную идеологию, что способны отбросить общество на столетия назад. Поэтому отдельной предпосылкой возникновения полезной идеологии является:

  1. сохранение мира.

Чем интеллектуальней человек, тем объективнее и точнее его идеология отражает достигнутый уровень коллективного знания цивилизации. Наилучшая идеология возникает в тех странах, которые глубже познали законы природы и научились их эффективней использовать. Такие страны обладают передовыми технологиями, более развитой экономикой, повышенным уровнем самоорганизации и благосостояния. Любые попытки навязать идеологию, игнорируя научно-технический фактор, имеют характер психотехники.

Но поскольку в современной России возникло множество духовных вопросов, требующих ясных ответов, а не общих рекомендаций по созданию предпосылок для естественного возникновения ответов, автор статьи все же выскажет личное мнение по некоторым темам, исходя из своего уровня понимания ситуации.

 

Краткие тезисы автора о новой идеологии государства

 

Начнем с общественного устройства. Демократия – это способность людей к самоорганизации. Чтобы демократия не превращалась в анархию, нация должна созреть до состояния самоуправления. Если дать свободу воспитанникам детского сада – начнется хаос, а для взрослых студентов свобода – необходимость. Чем эмоциональней и невежественней нация, тем большим хаосом обернется для нее демократия, и наоборот. Поэтому глупо называть демократию злом, раз страны Запада преуспевают в условиях демократии. Несколько столетий назад демократия тоже превращалась на Западе в хаос, и лишь постепенно национальное самосознание европейцев достигло нужной степени зрелости.

Одним из современных признаков эмоциональности является религиозность. Нетрудно заметить, что религиозная идеология не удовлетворяет ни одной предпосылке возникновения полезной идеологии – все источники информации в религии недостоверны, часть из них признается ересью, беспристрастность к чужим религиям отсутствует, а ощущение внутреннего удовлетворения почитается выше материального результата. Поэтому религиозная идеология – это надежда слепца, которому, кроме единственного поводыря, не на что больше надеяться.   

Более того – массовая идеология никогда не была религиозной, только прикрываясь религиозными догмами. Например, в первое тысячелетие новой эры христианские пастыри считали веру в колдовство прискорбным народным суеверием, а позднее сами начали ловить и сжигать ведьм. Изменилось ли хоть слово в Евангелиях или в соборных посланиях апостолов? Нет. Изменилась лишь массовая идеология, что позволило людям иначе истолковать те же тексты. Даже предельно миролюбивая Нагорная проповедь не смогла ограничить жестокость крестоносцев, инквизиторов, конкистадоров, или хорватских усташей в двадцатом столетии.

Все религии возникали, как интеллектуальная информация в виде полезных для своего времени заповедей, заставляющих людей сдерживать спонтанные эмоции. Но это им редко удавалось раньше и редко удается до сих пор. Например, закон об оскорблении чувств верующих теоретически не мог возникнуть в христианской стране, где почитают Нагорную проповедь Иисуса Христа, согласно которой христианину запрещено быть обидчивым, мстительным, злорадным. Учитывая, что Иисуса Христа даже распяли за кощунство и за оскорбление чувств верующих иудеев, можно признать, что закон о защите чувств верующих по существу не христианский, а фарисейский.

Психологи уже заметили, что одна эмоция не в состоянии надолго оградить человека от другой эмоции. Возбуждая эмоциональность, мы одновременно даем силу альтернативным эмоциям. Поэтому безграничная любовь легко переходит в лютую ненависть. Эмоции способен сдержать только интеллект – достоверное знание о причинах и следствиях наших поступков. Но интеллект приходится развивать всю жизнь, что для многих обременительно. Для реализации намерения, рожденного интеллектом, требуется усилие воли, поскольку намерение часто противоречит спонтанным эмоциям. А эмоциональные поступки не требует волевых усилий, поэтому эмоциональное поведение приятнее для людей. Не удивительно, что это возбуждение эмоций используют в психотехниках, чтобы заставить людей действовать, не задумываясь.  

Таким образом, в государстве с плохим образованием и недоразвитой наукой не возникнет идеология, адекватная современному уровню человеческой цивилизации. Из истории известны случаи, когда невежество поощряли, специально снижая качество образования. Невежественным человеком проще управлять при помощи психотехник. И если мы не хотим, чтобы наша идеология оказалась чужой психотехникой, то важно поддерживать в государстве высокий уровень образования.

Современная страна, не обладающая передовыми технологиями, развитой экономикой, не способная к демократической самоорганизации населения, не может считать свою идеологию передовой, как бы ей того не хотелось. Жители такой страны попросту не узнали всего, что необходимо для возникновения у них идеологии, адекватной достигнутому уровню понимания законов вселенной. Разумеется, каждая нация имеет свою самобытность, которая ценна именно уникальностью мировоззрения, однако, проверить эту самобытность на соответствие истине способна только практическая деятельность. И когда материальные плоды самобытности плачевны, то нет и повода их обожествлять.

Как правило, реальные плоды национальной самобытности заметны сразу, особенно жителям других стран. Но проблема заключается в том, что политик, открыто признавший народ своей страны глупым и диким, не имеет ни малейшего шанса на политическую карьеру. Любой народ, как капризная женщина, принимает лишь комплименты и с негодованием отвергает упреки. Неправда, будто все нации одинаково совершенны – иначе одни народы не исчезали бы из истории, уступая место другим. Это одна из тех горьких истин, которые предлагается скрыть.

Поэтому я бы не сказал, что в России существует национальная проблема. Русская нация, в силу своего распространения на огромной территории, усвоила множество чужих традиций, ужилась с разными религиями и оказалась, возможно, одной из самых космополитичных по духу наций. У русских отсутствует животный национализм, когда отвращение вызывает непривычная внешность инородца. Русских редко раздражают иностранцы, поведение которых соответствует русским представлениям о приличиях.

Однако, в современной России возник конфликт цивилизаций. Самобытность южного мира - эмоционального, активного и быстрорастущего, навязывается в качестве нового образа жизни для северной нации, более интеллектуальной и спокойной по духу. Аналогичная ситуация возникла в Западной Европе. Самобытность южных народов, привыкших к тоталитарным режимам, еще не созрела до демократии, отчего демократия Севера воспринимается Югом как слабость и разрушается. Например, одним из оправданий авторитарного стиля современного российского правительства является вполне обоснованное убеждение, что переход к реальной демократии в условиях России обернется новой войной на Кавказе, от которой может запылать вся страна.

Чтобы избежать этого, по мнению автора стати, Россия должна перестать строить империю против Запада, без разбору признавая союзниками любые авторитарные и клерикальные режимы южных государств, которые соглашаются на союз. У нашей самобытности очень мало общего с их самобытностью и гораздо больше – с народами Западной Европы и США. Не случайно русское население отвергает мигрантов с юга и одобряет введение виз со странами Средней Азии, хотя вряд ли против безвизового режима с Евросоюзом. Население непосредственно ощущает – кто ему ближе, кто дальше.

Все северное полушарие Земли представлено непрерывным кольцом государств, жители которых даже внешне выглядят одинаково, имея при этом очень близкие представления о приличиях, о добре и зле, а так же одинаковую религию. Сближаясь со странами Юга, идеология которых во многом осталась средневековой, Россия способна потерять свою самобытность гораздо быстрее, чем при сближении со странами Запада. Тем более, что в условиях Евросоюза ни одно, даже самое маленькое государство, до сих пор не потеряло самобытность. Предположение, будто сближение с Западом лишит Россию полезных ископаемых и превратит в сырьевую колонию, так же нелепо, как утверждение, что Норвегия потеряла свои нефтяные месторождения, вступив в Евросоюз. Подобные страхи раздуваются только для поддержания дистанции между демократией и деспотизмом, все еще процветающим в России.

К счастью, современный конфликт цивилизаций нарастает и слабеет одновременно. С одной стороны – контакт между цивилизациями усиливается, с другой стороны – благодаря этому культурные противоречия стираются. Есть надежда, что тенденция взаимной ассимиляции превзойдет нарастание конфликта.

Во-первых, взаимную ассимиляцию ускоряет массовая культура, поэтому не стоит ее бранить за примитивность. Благодаря массовой культуре, городская молодежь во всем мире уже сейчас слушает одинаковые песни, смотрит одинаковые фильмы, носит одинаковую одежду. Во-вторых, взаимную ассимиляцию ускоряет образование. Наука познает единые законы природы, которые не делятся на исламские и христианские, на русские и американские. Современная наука не может быть успешной без равноправного контакта с учеными всех стран. Поэтому научное познание объединяет людей.

Помимо возрождения религии процветание современной России часто связывают с чувством патриотизма. Рассмотрим сущность патриотизма. Человек не развивается в одиночестве. Одиночество для большинства из нас - наказание. Мало кому известно, что через полгода на необитаемом острове или в камере-одиночке человек соглашается на любого соседа, лишь бы общаться. Человеку трудно существовать без привычных отношений и правил, без экономики, языка и культуры, взрастивших его. Поэтому свой образ жизни человек защищает, как собственное тело. Это не удивительно, раз любая живая личность – отражение ее цивилизации. Патриотизм естественен, как самооборона, хотя официальное толкование патриотизма – любовь к родине или нации.

Но родина и нация – идеальные образы. Случайно сложившуюся генетику называют нацией. Ее солдаты отдают жизнь за бесплодные острова под влиянием идеала о нерушимости границ. И вряд ли официальное толкование патриотизма объяснит, почему в одном государстве возникают гражданские войны, когда каждая сторона обвиняет другую в отсутствии патриотизма. Если нация делится на два несовместимых образа жизни – они уничтожают друг друга. 

Само общественное происхождение человеческой личности вызывает у нее рефлекс защиты своего образа жизни. Личность добровольно защищает только то, что ощущает частью себя – свои идеалы, а не реальные леса, поля и горы. Каждая цивилизация создает идеалы и технологии, соответствующие ее уровню коллективного знания. Распад триединства знания, идеалов и технологий разрушает цивилизацию. Когда в духовный мир общества внедряются чуждые идеалы, это всегда грозит потерей достигнутых знаний и технологий. Например, навязывание средневековой морали возвращает в средневековье, а не ведет в лучший мир.

Когда воспитание патриотизма опирается только на приукрашенные подвиги предков, то подобная идеология превращается в психотехнику, заставляющую людей подчиняться. Не удивительно, что многие отвергают ее. Ведь главный недостаток НЛП заключается в том, что чем выше интеллектуальный уровень пациента, тем слабее он поддается красноречию. Естественный патриотизм возникает лишь в качестве гордости за достижения нации, которые очевидны каждому. Когда очевидных достижений нет – нет и патриотизма. Разочарованная в собственной самобытности нация подобна женщине, которая разлюбила бестолкового мужа и украдкой поглядывает на чужих мужей. Не случайно для многих русских женщин заветная мечта – выйти замуж за иностранца. Отсутствие патриотизма – не ошибка в патриотическом воспитании, а симптом, что нация собой недовольна. 

Почему собой недовольна российская нация? Недавно президент Владимир Путин обмолвился, что российский объем ВВП превзошел ВВП Германии. Казалось бы – достижение, но никто из официальных лиц не взялся продолжать эту тему. Ведь если наш ВВП превзошел германский, то почему мы не живем, как в Германии? Почему разбиты наши дороги, недоступно жилье, недоразвита экономика, почему так скромны российские зарплаты и пенсии? Нация давно ощущает, что деньги у государства есть, но государство нацию не любит и все делает для нее тяп-ляп, лишь бы нация отвязалась, а в ответ почему-то требует верной любви. Хотя для ответной любви надо радовать нацию и заботиться о ней. 

Чтобы нация была удовлетворена – доходы граждан должны соответствовать заинтересованности общества в их труде. Получился банальный, избитый, почти большевицкий лозунг. Но если идея банальна, то почему не соблюдается?  Ведь мы не проживем без врачей, учителей, ученых, и тем более без людей, которые кормят и одевают нас. Со времен перестройки России достался жуткий дисбаланс зарплат представителей важнейших профессий по сравнению с доходами людей, без которых легко обойтись.

Не смотря на развитие технологий, современное общество продолжает оставаться общиной, благополучие которой складывается из коллективных усилий. Проснувшись в городе утром, и пяти минут не прожить без использования предмета или энергии, созданных другими людьми. Горожанину не обойтись без пищи, одежды, электричества, водопровода, канализации, не говоря уже о более сложных вещах. Так почему это вдруг перестали ценить и замечать? И разве возможен гражданский мир, когда важные люди работают за гроши, а неважные получают миллиарды?

Чтобы избавиться от обвинения в большевизме, уточню, что  предприимчивость, организаторские способности и коммерческий дар – тоже услуги, чрезвычайно важные для общества. Естественно они должны поощряться, но не в миллиард раз больше. Автор статьи не разделяет теорию Карла Маркса о происхождении капитала от присвоения прибавочной стоимости. Эта теория возникла в эпоху, когда цены не менялась столетиями. Сегодня они непостоянны как погода, и владелец фабрики, расплатившись с рабочими, часто рискует разориться. Куда же испаряется в такой ситуации присвоенная прибавочная стоимость?

Теория Карла Маркса не объясняет происхождение богатства у знаменитых художников, певцов, музыкантов, писателей и стилистов. Люди искусства никого не эксплуатируют. Как же им удается разбогатеть? Во времена Карла Маркса таких примеров было немного, поэтому ими пренебрегали.

Теория общественного договора (социального контракта), сформулированная Томасом Гоббсом и Джоном Локком еще в XVIII веке, кажется более современной. Деньги – не свойство товара или труда. Деньги  эквивалентны потребности покупателя в товаре. Поэтому их можно получать, только удовлетворяя или возбуждая чужие потребности. Меняется потребность – меняется цена. Любой процесс купли-продажи подобен социальному контракту, в котором одна сторона предлагает услугу, другая - расплачивается. И когда чья-то услуга дорожает, он богатеет. Это справедливо.

Несправедливость возникает лишь, когда социальный контракт не соблюдается - деньги берутся, а услуга взамен не предоставляется, или фальсифицируется, или реальная цена за услугу незаметно меняется. Еще хуже, когда создается экономическая система, при которой избранная социальная группа получает привилегию навязывать всем договора на выгодных для себя условиях, не допуская альтернативы.

При свободном заключения и честном соблюдении социальных контрактов капитализм теряет многие отвратительные черты. Капитал невозможно зарыть в землю. Большие деньги всегда где-то работают. Если отнять у капиталистов все миллиарды и вернуть народу, государство все равно будет вынуждено их куда-то вложить. А как плохо оно это делает, по крайней мере в России – хорошо известно.

Ведь самое главное, чего недопонимают многие – людям нужны не деньги, а товары. Деньги в любой момент могут превратиться в ничто. Деньги не едят, не носят, в деньгах не живут. Деньги бессмысленны без обмена их на товары. А товары должны производиться в собственном государстве, чтобы оказаться дешевле и обеспечить людей работой. Когда нет реального и разнообразного национального производства, то нет и стабильного благополучия - гражданский мир под угрозой и слишком зависит от колебания курса валют на финансовых рынках. Поэтому ВВП в качестве долларов от продажи сырья, львиная доля которых хранится на неизвестных счетах в иностранных банках – далеко не та разновидность ВВП, которая способна порадовать нацию.

При этом не очень важно - кому принадлежит производство, на котором работает население. Сегодня у капиталистов нет национальности. Любой русский предприниматель внезапно может оказаться английским и наоборот. Неправда, будто в современной России нет возможности развивать промышленность. Наоборот – именно неиспользованный потенциал нашей страны способен помочь преодолению экономического кризиса на Западе. В России нет лишь системы, позволяющей активно привлекать в производство иностранный и местный капитал.

А теперь перейдем к главному секрету общества потребления, в котором мы живем. Им является факт, что производительности труда в развитых государствах возросла настолько, что при неизменной продолжительности рабочего дня небольшая часть населения способна произвести абсолютно все необходимое для страны. Поэтому для остальной части населения работа создается искусственно. На современном языке это называется – создание новых рабочих мест. Ведь никто почему-то не ломал голову – откуда их взять в общинах древних земледельцев или средневековых горожан.

Впервые проблема стала заметна во времена великой депрессии. Промышленная революция двадцатых годов лишила привычной работы миллионы людей и привела к первому кризису перепроизводства. Тогда выйти из кризиса удалось благодаря милитаризации экономики, заняв лишних людей производством оружия - чем дороже, тем лучше. Однако, избыток все более совершенного оружия породил соблазн его применить, что привело к самой кровопролитной войне в человеческой истории.

Удовлетворив базовые потребности в еде, одежде, жилье, прежде составляющие сакраментальную суть любой деятельности, человечество по инерции взялось выдумывать новые. Разные способы массовой обработки сознания помогли производителям добиваться возникновения дополнительных потребностей в тех случаях, когда они не складываются стихийно. Например, все гламурные, глянцевые журналы – это искусственно созданная рекламная субкультура для продажи по завышенным целям ненужных аксессуаров.

Современная фармакология тоже превратилась из достоинства в проблему. Исчерпав потенциал химических способов исцеления, фармакологические компании занялись тиражированием одинаковых формул под разными названиями, или бессмысленным навязыванием альтернативных веществ, которые не лучше старых. Учитывая секретность ноу-хау и могущество рекламы, производителям модных таблеток, микстур и косметики удается настолько завышать цены, что сверх прибыли делают систему непобедимой. Даже конкуренция не мешает получать доход – не случайно в любом крупном городе аптеки открываются на каждом углу.  

Производители бытовой техники создали настолько совершенные изделия, что они перестали ломаться. В результате изделия начали ухудшать, обеспечивая поломку по истечении срока гарантии, или делать все вспомогательные устройства к изделиям дорогостоящими и несовместимыми с чужими, наподобие картриджей у лазерных принтеров, которые не заправляются дешевым тонером, а меняются целиком после его окончания.

Аналогичные приемы навязывания лишних товаров и услуг проникли во все сферы жизни. В образовании усложняются учебники, увеличивается ненужная отчетность и выдумываются бессмысленные методики, для освоения которых учителям предлагаются курсы повышения квалификации. В государственном управлении для решения несложных проблем создаются многолюдные ведомства, существование которых напрямую связано с тем, чтобы проблема никогда не решилась. Их активная деятельность приносит больше вреда, чем пользы, разрушая социальную гармонию, вызывая конфликты интересов и закономерно - увеличивая расходы на тотальный контроль и поддержку правопорядка.  Так любые проблемы и начинания превращаются в желанный повод для использования бюджета в интересах узкой группы лиц.

В итоге вместо одного реально необходимого кругооборота товаров и услуг возникает несколько параллельных – не очень нужных.

В социалистическом государстве проблему можно было решить, снижая продолжительность рабочего дня. Кстати, так и задумывалось изначально. В капиталистическом обществе жесткая конкуренция между предприятиями исключает поддержку подобного начинания. Кроме того, пуританская мораль капитализма приучила видеть хорошего человека работающим на пределе сил. Идея снижения рабочего времени вызывает в воображении зрелище праздной толпы бездельников, теряющих человеческий облик. Как ни печально, это похоже на правду. Человек общества потребления действительно деградирует, лишившись механизма принуждения к труду и саморазвитию.   

Тем не менее, производительность труда продолжает повышаться. Классическое общество потребления с каждым годом все заметнее теряет гармонию и обременяется грузом маркетинговых иллюзий. Так человеческая цивилизация подошла к очень интересной черте, за которой заканчивается общество потребления и начинается что-то новое.

Чтобы угадать черты новой сверх идеи, которая придет на смену идее общества потребления, попробуем найти такую сферу человеческой деятельности, любое вложение сил в которую оправдано и никогда не приводит к кризису перепроизводства. Только такая отрасль способна спасти цивилизацию от проблемы дальнейшего роста производительности труда. 

Как уже было сказано, вначале такой сферой деятельности оказался военно-промышленный комплекс. Неограниченное производство оружия считалось вполне разумным, поскольку увеличивало обороноспособность государства. Но сегодня оно перестало быть оправданным, превратившись в ядерные арсеналы, создаваемые только для устрашения друг друга, поскольку их невозможно использовать без угрозы уничтожения  жизни на земле. Обычные виды вооружений тоже периодически приводит к конфликтам, способным перерасти в глобальную катастрофу. Поэтому мировая идеология все менее приемлет войну. Даже развязывание войны сегодня оправдывается лишь необходимостью прекращения какой-то другой войны. Так проявляется естественный инстинкт самосохранения современного человечества.

Возможность дальнейшей милитаризация экономики исчерпана. Однако, взамен нам досталось то, что в последние годы усиленно развивалось именно благодаря милитаризации. Я говорю о фундаментальной науке и новейших наукоемких технологиях.

Наука является единственной сферой человеческой деятельности, вложение сил в которую всегда оправдано и никогда не приводит к кризису перепроизводства. Даже неудачные научные проекты обогащают наш опыт, а удачные невероятно усиливают наши возможности. И подобно тому, как однажды заявил президент Владимир Путин: «нужна национальная идеология, и я не могу предложить ничего, лучше патриотизма», - автор данной статьи может сказать: нужна всемирная идеологии, и я не могу предложить ничего лучше сознательного развития науки.  

Ведь впереди людей ждут по-настоящему страшные кризисы - экологические. Давно пора покончить с войной «всех против всех». Все свободные силы и средства должны направляться в образование и науку. 

Изучая историю, нетрудно заметить, что полководцы, революционеры и пророки никогда не улучшали мир. В лучшем случае они лишь расчищали дорогу тем, кто на это способен. Нашу участь реально облегчали только изобретения и открытия. Они же постепенно меняли отношения между людьми. Только научное познание делало мир благополучнее, справедливее и свободней.

Нам срочно нужны новые источники энергии. Нам необходимы экологически чистые технологии. Требуются дома с автономным электричеством и теплом, нужен дешевый и надежный транспорт, позволяющий за несколько часов добраться в любую точку Земли. Хватит резать планету асфальтовыми дорогами и опутывать проводами. Нужна полезная пища, легкая в изготовлении независимо от климата и погоды. Давно назрела новая научно-техническая революция. Без нее мы попросту вымрем - бедные и богатые, правые и виноватые, уничтожив друг друга в борьбе за последние ресурсы. Познание, а не военно-промышленный комплекс, окажется в будущем сверх идеей, спасением и главным локомотивом экономики после эпохи потребления.

Современная Россия далека от совершенства. Однако, у нас появилась интересная особенность, которую пока принимают за блажь. Согласно переписи населения 2010 года, по доле людей с высшим образованием мы обгоняем большинство европейских стран, а по проценту выпускников средних школ, желающих его получить, выбились в лидеры. Понятно, что образование в России оказалось последним социальным лифтом. Не секрет, что качество отечественного образования оставляет желать лучшего. Но тенденция для сырьевой страны, почти лишенной потребности в развитии науки, все равно поражает. 

У наших соотечественников много недостатков, но есть и достоинство – мы любопытны. В отличие от германца или американца, русскому человеку трудно обойтись без духовности, а духовность и является бескорыстным, искренним любопытством. Наше любопытство не всегда направлено в нужное русло. Это любопытство часто уродуется дилетантством, осложняется безволием, убивается пьянством. Но оно неистребимо. Нигде в мире обычные люди не ведут философских бесед за обеденным столом – даже в Японии.

Поэтому возникшая страсть россиян к высшему образованию – не проблема, а потенциал. Его нужно использовать, развивая самые наукоемкие отрасли промышленности. Важно навести порядок в среднем образовании, убрав все лишние предметы и упростив изучение необходимых. Важно сделать высшее образование максимально доступным. Но даже если это не сделаем мы – это неизбежно сделает кто-то другой. 

Две тысячи лет назад, во времена возникновения христианства, идея признать любовь высшей ценностью в Римской империи, где ценилась лишь грубая сила, казалась безумной. Тем не менее, за две тысячи лет эта идея настолько укоренилась, что современным людям уже трудно поверить, что счастье любовью не ограничено, и главной человеческой мотивацией скоро окажется знание. Люди начнут тратить огромные деньги для организации полета на Марс не ради того, чтобы добыть на Марсе полезные ископаемые и получить прибыль, а чтобы лично ощутить – как там на Марсе.

Важно отметить, что возможность исключительно познавательной мотивации заложена в нас изначально и теряется только по мере взросления. Дети познают мир из чистого любопытства. Возможно, именно в этом смысле следует понимать известный евангельский совет уподобиться детям. Самые счастливые люди – это бескорыстно любопытные люди. Им никогда не надоедает жить, а проблемы они воспринимают как средство для получения опыта. Наслаждение и страдание превращаются для них в оценки за правильность понимания. Люди, для которых знание дороже оценок, слабее привязаны к наслаждениям и меньше боятся страданий, в отличие от любителей эйфории, охотно подделывающих оценки в дневниках своих душ.

Ну а главное оправдание любопытства в том, что природа и не требует от нас ничего другого, кроме него - разве что еще размножения для сохранения нашей линии передачи знания. Человек возник не ради возрастания количества денег на расчетном счету и даже не ради изобретения удобных вещей, облегчающих жизнь. Подлинной целью цивилизации является знание. Остальное – лишь стимулы, вынуждающие познавать.

Если для подтверждения этого требуется авторитет религии – обратимся к религии. Первое, что сделал библейский Бог, сотворивший Адама – обязал человека давать имена  предметам и существам. В древности понятие имени означало сущность животного и предмета. Фактически, человек сразу оказался средством исследования вселенной. А загадочный запрет на употребление в пищу плодов Древа Познания, возможно, предостерегал от превращения  детского любопытства в эгоизм взрослого человека, добывающего информацию лишь для удовлетворения потребностей тела.

Главное, что требуют от верующих все религиозные авторитеты – это бескорыстной преданности Богу. Вот только Бога они понимают по-разному. Вместо реального Бога, которого невозможно предъявить, предлагаются рассказы о Боге – письменные и устные. Но все идеи и рассказы на любую тему одинаково рождаются в результате восприятия информации из единого первоисточника, который неотделим от причины существования космоса и любого существа во вселенной. Поэтому бескорыстная преданность важна любому познанию без различия на религиозное, светское и научное.

Автору данной статьи известно, что выводы из нее вряд ли заинтересуют людей, привыкших видеть залог процветания государства в национальной религии, национальном характере, национальном патриотизме. Но все эти качества означают продолжение противостояния с каким-то другим сообществом, независимо от объективных достоинств чужой религии, чужого характера, чужого патриотизма. Оттого и потребовалось настолько подробное объяснение – как возникают идеалы и насколько они беззащитны перед воздействием психотехник. Не ошибитесь, принимая за новую правду старую психотехнику.

 

23.10.13

Комментариев пока нет