Есть мнение

НАУКА XXI ВЕКА И ФОРМАТ ВОЙН БУДУЩЕГО

29 октября 2016

Теория обязана считаться с человеческой природой и отвести подобающее место мужеству, смелости и даже дерзости… Для риска всегда остается простор, и притом одинаково широкий как в самых великих, так и в самых малых делах. Риску противопоставляется храбрость и вера в свои силы… и в риске есть своя мудрость и даже осторожность, только измеряются они особым масштабом. (Карл фон Клаузевиц)

В настоящее время человечество совершает, вероятно, самый крутой поворот в своей истории. И на этом рубеже стремительно развиваются неустойчивости, растут риски, и война оказывается совсем близко.

На этом рубеже очень важно осознать сущность переживаемой эпохи, её вызовы и технологические императивы и сущность войн, в которых, возможно, придется участвовать России. Чем яснее мы их будем понимать, чем лучше будем готовы к отражению и парированию возникающих угроз, тем больше вероятность того, что события для нашего Отечества и для мира в целом будут развиваться не по худшему сценарию.

В настоящее время наука и технологии «сдают карты будущего», меняют формат войн и их сущность. Достаточно напомнить создание ядерного оружия и стратегических ядерных сил, которые определили историю и геополитику нашего времени. Наличие таких средств сдерживания позволило более 70 лет обходиться без мировых войн.

Анализ коридора возможностей человечества и отдельных цивилизаций, вариантов будущего, представляет собой фундаментальную задачу, непосредственно связанную с оценкой риска военных столкновений. Одной из ключевых сфер стратегического анализа становятся технологии проектирования будущего, исследование тех небольших изменений в сегодняшнем дне, которые могут кардинально изменить траекторию регионов, государств, отраслей промышленности в 20-30 летней перспективе.

Эта проблема имеет и большое прикладное значение. Для того, чтобы иметь научно обоснованную дальновидную программу развития системы вооружений, надо заглядывать как минимум на 30 лет вперед. Чтобы проектировать и создавать оружие надо хорошо понимать, какие задачи и на каких театрах военных действий должна быть в состоянии решать армия, кто будет союзниками, а кто возможными противниками, и каким – облик боя. В самом деле, опыт показывает, что между началом финансирования создания нового оружия и временем, когда оно поступит в войска, проходит почти 10 лет. Ещё, по крайней мере 20 лет, должно стоять  на вооружении и сдерживать существующие и перспективные системы противника (которые сегодня он только планирует создать, используя достижения науки и техники. Очень многое в этой области следовало бы моделировать, прогнозировать и предвидеть. Мир стал намного сложнее, чем 30 лет назад, поэтому «отмерить на глазок», «положиться на обычный здравый смысл» – здесь не является лучшим решением.

Раньше, в случае атомного и космического проекта, в вопросах целеполагания, как и во многих других, руководители страны опирались на Академию наук. Эта традиция, к сожалению, утрачена. И хотя экспертиза принимаемых Правительством концепций, стратегий, масштабных научно-технических проектов законом, принятым в 2013 году, была признана прерогативой Российской академии наук (РАН), как же осуществить эти требования закона, до сих пор остается тайной за семью печатями. Дело в том, что Академия, в том виде, в котором она складывалась с 1724 года, со времен Петра I, основной части которой были сотни научных институтов научного профиля, в соответствии с этим же законом  прекратила своё существование. Институты были переданы в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) (туда же пошли институты Академии медицинских наук (РАМН) и институты Академии сельскохозяйственных наук (РАСХН)), которое должно заниматься имуществом институтов. То, что ныне называется РАН, превратилось в клуб видных ученых, который, очевидно, не может всерьёз заниматься экспертизой, требующей исследований, моделирования, прогноза. Всё это раньше делалось в институтах, которых теперь у Академии нет…

Одним из ключевых понятий науки XXI века стало понятие бифуркации (от французского – раздвоение, ветвление). Формально, математически, это изменение числа и/или устойчивости решений рассматриваемых уравнений при изменении параметра. Однако это понятие переросло рамки математики и стало использоваться и в гуманитарных науках, вошло в массовое сознание. В более широком смысле под бифуркацией понимается потеря устойчивости прежней траектории, по которой она развивалась, и появление новых возможностей (или исчезновение тех, которые были). Именно в точке бифуркации система «определяет своё будущее». В этой точке малые воздействия могут задать сценарий дальнейшей эволюции (или революции) объекта.

Наша цивилизация, Россия, система вооружений находятся сейчас в точке бифуркации! Наше будущее определяется тем, как она будет пройдена. Как это обычно бывает в таких ситуациях, возникает множество неопределённостей, неожиданностей, и решения приходится принимать в условиях неполной информации.

Однако стратегический прогноз, проектирование будущего, анализ предстоящих войн настолько серьёзны, что отдельные группы энтузиастов в России продолжают заниматься этими проблемами. Некоторые из наиболее важных результатов в данной области мы и обсудим в этой статье.

Кто и за что будет воевать в XXI веке.

Война слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным. (Ш.М. Талейран)

В опубликованном в 1832 году трактате «О войне» выдающийся военный теоретик Карл фон Клаузевиц дал несколько чеканных формул, вошедших в историю: «Война есть не что иное как продолжение государственной политики иными средствами… Итак война – это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить вашу волю.» Логика этого трактата приводит к выводу, что «целью войны является мир, лучший, нежели довоенный»[1].

Поэтому, прежде чем говорить о средствах, следует сосредоточиться на целях, на ключевых противоречиях, лежащих в основе политики, которая и может приводить к войнам в XXI веке.

В начавшемся столетии человечеству предстоит совершить поворот, равного которому в истории не было. Будущее определится тем, удастся ли и каким образом в наступившем веке нашей цивилизации осуществить демографический, технологический и ресурсный переходы.

В XIX веке английский экономист, священник, профессор Ост-Индской компании, математик, теолог, историк Томас Мальтус (1766-1834) выдвинул теорию роста народонаселения Земли. В соответствии с ней численность людей на планете растет в геометрической прогрессии - в равное число раз за равные промежутки времени. Объём производства растет медленнее, в соответствии с арифметической прогрессией. В этом он видел серьёзную опасность, связывая грядущие войны с перенаселенностью Земли.

И действительно, исследования показали, что численность популяции любого вида, кроме человека, в условиях избытка ресурсов растет в геометрической прогрессии.

В зарубежных и отечественных работах конца ХХ века, в проведении и организации которых огромную роль сыграл выдающийся российский просветитель Сергей Петрович Капица, было показано, что в течение более двухсот тысяч лет численность человечества росла в режиме с обострением, по гиперболическому закону. Режимами с обострением называют такие законы роста, когда одна или несколько величин неограниченно возрастают за конечное время - время обострения  (см. рис. 1). Для нашей цивилизации года (на Западе время обострения называют также точкой сингулярности). Другими словами, если бы мир развивался сейчас в соответствии с тенденциями, которые складывались в течение многих сотен тысяч лет, то нас стало бы бесконечно много к 2025 году.

Рис. 1. Динамика роста народонаселения

Верхняя кривая соответствует росту численности населения Земли N в зависимости от времени t по гиперболическому закону. По этому закону народонаселение росло в течение сотен тысяч лет до 1960-х годов. Нижняя кривая построена по данным статистики и компьютерного моделирования. Она отражает происходящий в настоящее время глобальный демографический переход, ведущий к стабилизации числа людей на планете.

Этого не происходит. Очень быстро – на протяжении времени жизни одного поколения - человечество меняет алгоритм своего развития. Происходит глобальный демографический переход. Это переход от репродуктивной стратегии «высокая смертность – высокая рождаемость» к императиву «низкая смертность – низкая рождаемость». (см. рис.1).

Что же выделило наш вид среди всего живого? Это технологии – «обусловленные состоянием знаний и общественной эффективностью способы достижения целей, поставленных обществом, в том числе и таких, которые никто, приступая к делу, не имел в виду.»[2] Мы - техногенная цивилизация. И именно благодаря этому нам удалось не только использовать все открывавшиеся возможности, как другим видам, но и постоянно расширять ареол своего обитания. Биологи порой грустно шутят, что мы стали раковой опухолью на теле биосферы, эта опухоль неограниченно растет, игнорируя или используя всех других обитателей планеты.

Нам удалось, в отличие от всех остальных, наладить информационное взаимодействие – передачу в пространстве (из региона в регион) и во времени (от поколения к поколению) сведений о созданных жизнеобеспечивающих технологиях, которые повышают рождаемость и снижают смертность.

Отсюда понятен главный сюжет, определяющий противостояние одних сообществ людей по отношению к другим – обретение и использование технологий, которыми не обладает противник (военных, управленческих, производственных, социальных и прочих), чтобы навязать ему свою волю.

Но почему же гиперболический рост обрывается и экстенсивное развитие заканчивается? У исследователей нет единого мнения о причинах этого. По теории С.П. Капицы, проблема состоит в том, что несмотря на растущий срок обучения тех, кто входит в профессиональную жизнь, наши биологические и социальные ограничения уже не позволяют достаточно эффективно использовать гигантские объёмы создаваемой и получаемой информации[3].

Отсюда понятно, что стратегическое значение приобретает образование. Становится очевидным «императив Бисмарка», утверждавшего, что войны выигрывает приходской священник и школьный учитель.

В соответствии с прогнозами ООН, Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН (ИПМ), ряда других организаций и исследовательских центров уже к 2050 году численность населения мира стабилизируется на уровне 10 - 12 млрд. человек и дальше расти не будет. По пессимистическому варианту прогноза В.А. Садовничего и А.А. Акаева число людей после 2050 года упадёт до 4-5 млрд. человек.

Глобальный демографический переход связан со многими неустойчивостями и кризисами, которые могут разрешиться войнами. Вероятно, многие из них пока не поняты и не осознаны.

Обратим внимание только на одну, наиболее очевидную. Анализ статистики и прогноз на основе математических моделей показывают, что глобальный демографический переход в развивающихся странах происходит гораздо позже, чем в развитых. Поэтому прирост населения в государствах третьего мира будет многократно превосходить этот показатель в первом мире (развитых капиталистических государствах) (см.рис.2). При огромной разнице в уровне жизни это делает реальной перспективу столкновения «богатого Севера» и «бедного Юга» и новую волну переселения народов.

Рис. 2. Приросты населения развитых и развивающихся стран, усредненные по десятилетиям

Статистические данные и результаты моделирования показывают многократное превышение числа рождающихся людей в развивающихся странах по сравнению с развитыми. Это ведет к глобальной демографической неустойчивости, влияющей на нынешнюю и будущую геополитику.

Серьёзность проблемы показывает «Великая мексиканская стена», - система укреплений на границе США и Мексики, предназначенных для того, чтобы уменьшить поток нелегальных мигрантов с Юга на Север. Стремительно растущий процент испаноязычных обитателей США показывает невысокую эффективность запретительных мер на фоне масштабных демографических процессов.

Можно напомнить слова Ясира Арафата, считавшего, что самым эффективным оружием Организации освобождения Палестины (ООП) являются матки палестинских женщин. И действительно, на одну палестинскую женщину в секторе Газа приходилось в среднем 8 детей, что не сравнимо с показателями в Израиле.

Второй переход, который определит будущее, связан с переходом от линейной к циклической экономике. Выдающиеся экономисты XVIII века – Адам Смит (1723-1790), Томас Мальтус (1766-1834), Давид Риккардо (1772-1823) считали, что численность человечества в целом и отдельных стран в частности ограничивается объёмом доступных сельскохозяйственных угодий.

Эту проблему удалось решить благодаря разработанной Фрицем Хабером (1868-1934) технологии прямого синтеза аммиака из воздуха. Сейчас этот процесс входит в школьный курс химии  « . Иногда это открытие называют «главной инновацией ХХ века». Нобелевская премия по химии была получена Фрицем Хабером в 1918 году «За получение из азота и водорода на осмиевом катализаторе под давлением жидкого аммиака, который можно использовать для производства удобрений и взрывчатых веществ».

Благодаря азотным удобрениям удалось снять проблему посевных площадей. В течение ХХ века численность жителей Земли увеличилась впятеро. До этого в истории не было ничего подобного. В линейной экономике замыкается положительная обратная связь: увеличение объёма производства ® рост потребления ® развитие науки и технологий ® снижение стоимости производства благодаря инновациям и эффекту масштаба ® увеличение объёма производства. Этой схеме идеально соответствует финансовая система, в основу которой положен ссудный процент. В этой системе дают в долг, чтобы получить большую сумму – значит, производство в целом должно расти.

При этом, как и писал век назад в книге «Империализм как высшая стадия капитализма» В.И. Ленин, финансовый капитал подминает промышленный и выходит на первый план: «Итак, ХХ век – вот поворотный пункт от старого к новому капитализму, от господства капитала вообще к господству финансового капитала».

И действительно, при нынешнем валовом глобальном продукте примерно в $ 80 трлн. объём финансовых инструментов превысил $ 1200 трлн. Финансовая система, призванная обслуживать производство, начала жить собственной жизнью и многократно превысила по своим масштабам обслуживаемую. Хвост начал вилять собакой. К примеру, треть внутреннего валового продукта США, по оценкам экспертов, производится в финансовом секторе этой страны. Системы электронных платежей, позволяющие мгновенно переводить миллиарды долларов со счёта на счёт, из страны в страну, ещё более увеличили неустойчивость всей системы и создали возможность ведения масштабных финансовых войн. Огромный долг США, превысивший $18 трлн., с которым эта страна никогда не сможет расплатиться, приводит к мысли об острых, комбинационных вариантах, на которые она сможет решиться, вплоть до войны, которая «всё спишет».

Казалось бы, всю эту систему, в конце концов, можно было бы отладить и привести виртуальное финансовое пространство в соответствие с реальным производством. Однако возникшая системная проблема гораздо глубже – она касается самой основы хозяйствования, а не его формы.

В ХХ веке было произведено очень много. В частности в 1945-1975 годах было произведено (в стоимостном измерении) такое количество товаров и услуг, как за предыдущие 150 лет. Возникла иллюзия, что в течение долгого времени может существовать «общество потребления». Подобные идеи высказывались и в Советском Союзе. В качестве цели экономической политики партии на XXIV съезде КПСС (1971 год) было обозначено «удовлетворение постоянно растущих потребностей советских людей».

Голоса математиков, экологов, системных аналитиков, утверждавших, что есть пределы роста, что уже виден конец «эры потребления» не были слышны на фоне технологической эйфории[4]. Более того, мир до сих пор пытается двигаться по этому пути, который можно назвать «стратегией одноразовых стаканчиков». Чтобы увеличить потребление, надо расширить производство, чтобы расширить производство очень удобно сокращать срок службы товаров, в том числе и длительного пользования. Одной из наиболее востребованных и высокооплачиваемых работ во множестве крупнейших компаний являются «гарантийщики». Эти специалисты работают над тем, чтобы проданные товары выходили из строя как можно быстрее после окончания гарантийного срока.

В автомобильных салонах при покупке автомобиля вам обычно рекомендуют через три года сменить эту модель на следующую, но технологические возможности уже позволяют делать легковые машины с гарантийным сроком 20-30 лет. С другой стороны, основная часть жилого фонда городов мира рассчитана менее, чем на 50 лет, однако уже сейчас можно строить хорошие дома, которые успешно будут служить столетия. Интересная закономерность имеет место и в мире мобильных телефонов, - каждая следующая модель становится дороже, имеет всё больше ненужных большинству пользователей функций и выходит из строя быстрее.

Напротив, производимые отходы оказались на удивление долговечны. Пластиковый пакет, выброшенный в лесу будет разлагаться более 200 лет, а памперсы – более 500.

Конечно, можно действовать совершенно иначе, делая акцент на надежности, долговечности, удобстве. По этому пути с 1950-х годов шёл Советский Союз. Например, во многих домах до сих пор, более полувека, работают холодильники ЗИЛ, да и добротно построенные «сталинские дома» до сих пор в цене на российском рынке недвижимости. В СССР была создана огромная, успешно работавшая отрасль по переработке вторичного сырья.

Продолжение следует

Владимир Иванов, заместитель главного учёного секретаря президиума РАН, доктор экономических наук, кандидат технических наук

Георгий Малинецкий, доктор физико-математических наук, вице-президент Нанотехнологического общества России

 

Комментариев пока нет