Статьи

Насилие и Власть

29 октября 2016

Ханна Арендт - выдающийся политический мыслитель двадцатого века. В Тридцатые годы она поняла, насколько близоруки интеллектуалы в политических вопросах, даже такие проницательные как Хайдеггер. Тогда она решила посветить свою жить публичной философии, философии конкретных жизненных проблем. Когда начинаешь копаться в философских проблемах, никогда не знаешь к чему придешь. В ходе философского исследования встает вопрос о правомочности существования тех методов вопрошания, которые мы используем. Непосредственным поводом к написанию текста «о насилии» послужили глобальные студенческие волнения 1968 года. 

Свою книгу Арендт начинает с рассмотрения роли насилия и вооруженной силы в двадцатом веке, но на примере международных отношений. В ее тексте есть отсылка и к гоббсовской политической философии и скрытая полемика со Шмиттом.  Так как появилось возможность уничтожения всего живого термоядерным оружием, то возможность крупномасштабных войн уже ушла. Затем она переходит к анализу насилия внутригосударственного, того, которое проявило себя в 1968 году.  Начинает Арендт этот раздел первой главы с критики самого вразумительного среди левых интеллектуалов того времени – Сартра. Она показывает насколько сильно он, несмотря на все свои марксистские лозунги был далек от идей Маркса и Гегеля.  Почему же он повернул к насилию, как и все новое поколение? Арендт говорит, что у этого есть своя внутренняя логика, происходящая из уникального опыта. Студенческий бунт, находящийся в центре внимания Арендт, был глобальным явлением, потому его нельзя объяснять из каких-то местных, локальны причин.  Главные агенты этого бунта были представителями первого поколения, выросшего в тени атомной бомбы и осознавшего свою.  Само непреодолимое распространение техники и машин угрожает существованию человечества (с 24). Насилие же случалось, когда этот бунт сопровождался столкновением интересов, то есть когда происходила смычка студентов, например, с черными активистами Black Power.

Теоретическими аргументами бунтующих была по Арендт – мешанина из всевозможных марксистских объедков. Она показывает самого Маркса и сравнивает с лозунгами восставших. 

Единственным позитивным политическим лозунгом, нашедшим массовую поддержку по всему миру, было призвание к демократии участия. Арендт обвиняет новое левое движение также в его теоретической слабости, неспособности концептуализировать эту демократию участию. Новые левые не поняли и морального характера их бунта из-за марксистской риторики. Почему же они остались ей привержены? Такой вопрос задает Арендт. Ответ в идеи прогресса, которая лучше всего выражена в Марксизме с его эвристическим потенциалом предсказания-планирования будущего.  Прогресса давал ответ на вопрос – что нам делать?  И ответ был – развивать то, что есть до лучшего.  А так как они шли и против университетского культа наук, то насилие для них выступало как нечто способное прервать прогресс.  

То есть Арендт вскрывает логику бунта, но при этом ее нарратив не всегда последователен и логичен. Ощущение, что двигается некими интуициями.  Студенты против наук, уничтожающих человечество, идут под знаменем прогрессивной идеологии и схемы рассуждения, считая, что насилие может остановит все.

Описав эти бунты, во второй главе Арендт переходит к вопросу о насилии в сфере политики. В начале главы она обращается к традиционным концепциям власти, которые сводятся к тому, что сущность власти – насилие (Жувеналь, Вебер, Маркс, Д’Антрев). По Арендт эти понятия происходят из идеи о суверенном европейском государстве, к тому же они совпадают с греческими терминами использовавшимися для определения форм правления и господства.  Но сегодня есть и то, что все эти понятия не учитывали – чудовищнейшая форма господства – бюрократия или господство (rule) Никого. Она самое тираническое потому что никому не подотчетно.  Потому Арендт делает вывод мимоходом, «что невозможность локализовать ответственность и идентифицировать врага, - одна из самых существенных причин современных бунтов и беспорядков по всему миру, их хаотичной природы и их опасной тенденции выходить из под контроля и становиться бессмысленно агрессивными.» (с 45)

Арендт выступает и против концепций врожденного желания повелевать и подчиняться.  У нее как и всегда есть античный идеал граждан, где власть и закон не основаны на отношениях приказа и повиновения, где не отождествляются власть и господство. Отсюда она идет к теории легитимности.  Политические институты вырастают из народной поддержки, которая есть продолжение того согласия, которое и создало эти законы. Власть не является насилие потому что ей всегда нужна поддержка множества людей, а насилие (до неких пределов) может обходится без поддержки, поскольку держится на инструментах. «Предельная форма власти – все против одного, а предельная форма насилия – один против всех» (с 49). 

Исходя из этого она предлагает переосмыслить понятия власть (power), мощь (strength), сила (force), авторитет (authority) и насилие (violence). Путаница в их употреблении происходит от убеждения политологов, политических философ, что главный вопрос политики – кто господствует над кем? И все указанные выше термины становятся словами для обозначения средств господства. Аренд же призывает нас не сводить все публичные дела к вопросу господства. Тогда мы сможем уловить смысл этих понятий.

Власть (power) для Арендт соответствует человеческой способности не просто действовать, но действовать согласованно. Власть никогда не бывает принадлежность индивида, она принадлежит группе и существует лишь до тех пор, пока группа держится вместе.  Когда же исчезает группа от которой происходит власть, исчезает и сама власть.  Что характерно, в этом определении нет телеологии, только чистое совместное бытие – Mitsein. Власть – сущность правительства. Власть – цель в себе. Власть – условие, позволяющие людям действовать в категориях средства – цель. Задача власти – обеспечение совместного существования людей. Не нуждается в оправдании, она нуждается в легитимности. Эти понятия различны. Как только вместе собираются люди, появляется власть. Легитимность происходит из самого первого собирания вместе, а не из воспроизведения каких-то действий. Но когда легитимность становится под вопрос, то она апеллирует к прошлом, а оправдание ссылается на цели в будущем. Довольно-таки странное разделение, но оно в духе ее философии.  Насилие можно оправдать, но оно никогда не будет легитимным.  Власть и насилие противоположны, исключают друг друга.

Мощь (Strength) указывает на нечто индивидуальное, свойство, присущее по характеру лица, способное проявляться по отношению к другим вещам или лицам, но не зависящее от них.  Группа и ее власть по своей природе, в интерпретации Арендт, образуются против независимости, присущей индивидуальной мощи.

Сила (force). Часто это слово используется в качестве синоним насилия, служащего принуждению. Но Арендт предлагает ограничить его значения до обозначения энергии производимой физическими или социальными движениями. Пример – сила обстоятельств.

Авторитет (authority).  Главный его признак  - безусловное признание со стороны тех, от кого требуют повиновения. Ни принуждение, ни убеждение тут не требуются. Управление или господство осуществляется у Арендт авторитетом. Авторитет обеспечивает послушание при сохранении свободы (54, 127). Величайший враг авторитета – презрение, а самый верный способ подрыва – смех.  Таким образом авторитет оказывается между политическим и неполитическим.  Ямпольский в своем послесловии пишет, что Арендт понимает авторитет в категориях политической теологии, главным теоретиком которой был Карл Шмитт, видевший в институтах власти секуляризацию церковных структур. Гордон Д.А назвал теорию Арендт политической теологией демократии. [1] «Авторитет у Арендт  - паллиатив, средство для перехода от власти основанной на praxis, но не способной к деланию, к формам практического управления «(с 127) Авторитет не прибегает к насилию, хотя может. И к тому же, авторитет уходит в прошлое, так как традиция ослабляется и тогда выходи насилие. Причиной тому выступает рост инструментального сознания.

Насилие (violence) имеет инструментальный характер. Оно близко понятию мощи, так как служит увеличению естественной мощи. Оно средство и потому должно кем-то для чего-то использоваться. «А то, что нуждается в оправдании со стороны чего-либо иного, не может быть сущностью чего бы то ни было» (с.60). Насилие может разрушить власть (бойня, подчинение), но не может ее создать. Насилие начинается тогда, когда происходит ослабление власти. И жесткое подавление восставших оборачивается поражением давящего. Потеря власти ведет к ее замене насилием, а насилие приводит к беспомощности.  Саморазрушительность победы насилия над властью видна в использовании террора для поддержания господства. При этом, террор не насилие, а форма правления, когда насилие разрушив власть, сохраняет за собой полный контроль. Пик террора достигается тогда, когда полицейское государство начинает пожирать своих детей.  И в этот момент, по Арендт, власти больше нет.  На мой взгляд, Арендт очень далека от понимания процессов, происходивших в СССР в 30-50ые годы.  К тому же диалектика Гегеля ей тоже отбрасывается – по Арендт из зла добра не сделаешь. Для нее гегелевская и марксистская диалектика внушают ложную надежду. 

Естественно, что все эти понятия и реалии, стоящие за ними, в жизни переплетаются. Но из этого не следует, подчеркивает Арендт, что они суть одно и тоже.

Лучшим подтверждением теории, что насилие не является условием власти Арендт видит в революции. Пример удавшихся революций двадцатого века тому подтверждение. У правительств всегда было больше оружия, техники уничтожения, чем у восставших, однако они проигрывали.  Но правительства сами распадаются, и тогда оружие переходит в руки восставших, хотя необходимости в этом, в общем-то нет. Главное – мнение и число тех, кто его разделяет – то есть вопрос во власти и ее поддержке.  Сам же распад власти обнаруживается только при столкновении с некой народной силой. Или иначе говоря всегда должна быть группа, чтобы перехватить власть, взять на себя ответственность. (одно из ключевых для политика понятий).    И не было в истории правительств, которые бы опирались только на насилие (по Арендт они возможны, если солдатами будут роботы, то есть не будет человеческого фактора). Даже господство над рабами в любимой Арендт античной Греции зависело от организованной солидарности рабовладельцев (с.60). Функция насилия в государстве – борьба с одиночками – преступниками, не подчиняющимися консенсусу большинства.

Какова природа и причина насилия? Такой вопрос Арендт ставит себе в третей главе книги.

Насилия не является ни звериным, ни иррациональным. Иногда, насилие объединяется с яростью, но это относится к естественным человеческим эмоциям, и это не следует лечить, чтобы не дегуманизировать людей.  Арендт резко критикует концепция насилия, которые связывают его с жизненной силой и творчеством – Сореля, Шпенглера.  Для нее мышление в органических (биологических) категориях само по себе опасно. «Пока мы рассуждаем в неполитических, биологических терминах, поклонники насилия имеют возможность ссылаться на тот безусловный факт, что в природе творчество и разрушение – лишь две стороны естественного процесса, поэтому коллективное насильственное действие мало того, что само по себе привлекательно, но еще и предстает столь же естественным условием для коллективной жизни человечества, как борьба за выживание и насильственная смерть – для продолжения жизни в животном царстве» (с.88) Особенно опасен такой вид мышления в расовом вопросе, когда участники дебатов эссенциализируют социальный конфликт в природных терминах. Тогда ничего не остается кроме как уничтожать Других.

Насилие по природе инструментально. Оно не двигатель истории, революции или реакции, но феномен, служащий для выражения недовольства и привлечения внимания.  Французский студенты были услышаны, и система образования была реформирована. То есть насилие результативно, но результативно оно без разбора и имеет смысл, по Арендт, только для краткосрочных целей. Опасно то, что, будучи единожды применено, оно может стать целью, изменив всю систему.

Насилие и власть не природные феномены, а принадлежат к политической сфере. Область политического – область свободного бытия людей, область действительности, где люди проявляют свое бытие в совместном существовании. Praxis или действие — это чистое взаимоотношение между людьми. Оно исключительно антропологическое, политическое, исключающее метафизику и насилие.   В совместном действии – общении вырабатывается коллективное мнение и появляется возможность согласованного действия.  В заключении, еще раз возвращаясь, к теме молодежных бунтов, Арендт приходит к выводу, что бунты порождены массовым обществом, тотальной бюрократизацией, технократией. Нынешний культ насилия вызван жесткой фрустрацией способности к действию в современном мире. Бунты дают шанс приобщиться к совместному действию.  

Книга эта относится к разряду thought-provoking или побуждающих к размышлению. А отличное послесловие Михаила Ямпольского дает представление об общей ситуации философии Ханны Арендт, контексте ее размышлений, что упрощает чтение книги. Размышления о насилии и власти, написанные Ханной Арендт могут стать отличным чтением для всех, кто интересуется политикой. Насколько она убедительна и насколько мышление о власти у Арендт эвристично, пусть решает читатель          

  • Арендт Х. О насилии/ Перевод с англ. Г.М. Дашевского. М.: Новое издательство, 2014. — 147 с.
  • [1] Gordon J.A, Hannah Arendt’s political theology of Democratic life// Political Theology Vol.10 #1 p 325-339
политолог

Комментарии 12

<p>
Иван, добрый вечер. Я очень рад, что Вы не чураетесь теоретических вопросов и проблем политологии. С удовлетворением сообщаю, что в начале следующего года наша Академия будет лизензировать направление подготовки "Политология" (бакалавриат), специализация "Аналитика в кризисных ситуациях".
</p>
<p>
1. Буду рекомендовать студентам использовать материалы журнала и Ваши для изучения.
</p>
<p>
2. Не сомневаюсь, что еще обращусь к Вам как к преподавателю.
</p>
<p>
Иван, здравствуйте! Я склонен согласится с Сергеем Мельковым. Полагаю, что знания, которые Вы подчерпнули из книги Арендт необходимо донести до подрастающего поколения политологов. К сожалению, в последнее время насилие во всем мире все чаще становится средством разрешения различных экономических, социальных и политических конфликтов. Вполне возможно, что опыт Арендт позволит молодым политологам рассматривать мировые проблемы в плоскости квази трансцендентной псевдо реальности?
</p>
<p>
Возможно ли, чтобы Вы согласитесь преподавать теорию насилия Аренд не только в АКАДЕМИИ, но и в недавно открывшемся филиале Международного Невидимого Университета им. Чернолесского в Балашихе?
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Большое спасибо, Сергей Анатольевич. Буду стараться и дальше писать работы по политической теории и анализу. 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Александр Д., мы с вами этот вариант обсудим в беседе на ближайшем научном совете эпикурейцев. 
</p>
<p>
Опыт Арендт воистину бесценен! Особенно это касается ее взаимодействия с небезызвестным Хайдеггером. Их совместная деятельность не могла не принести свои плоды…
</p>
<p>
Единственно, я все же прошу в самом начале материала убрать лишнюю букву "й" в имени автора рецензируемой книги.
</p>
<p>
Иван, здравствуйте! Я склонен согласится с Сергеем Мельковым. Полагаю, что знания, которые Вы подчерпнули из книги Арендт необходимо донести до подрастающего поколения политологов. К сожалению, в последнее время насилие во всем мире все чаще становится средством разрешения различных экономических, социальных и политических конфликтов. Вполне возможно, что опыт Арендт позволит молодым политологам рассматривать мировые проблемы в плоскости квази трансцендентной псевдо реальности?
</p>
<p>
Возможно ли, чтобы Вы согласитесь преподавать теорию насилия Аренд не только в АКАДЕМИИ, но и в недавно открывшемся филиале Международного Невидимого Университета им. Чернолесского в Балашихе?
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Иван, добрый вечер. Я очень рад, что Вы не чураетесь теоретических вопросов и проблем политологии. С удовлетворением сообщаю, что в начале следующего года наша Академия будет лизензировать направление подготовки "Политология" (бакалавриат), специализация "Аналитика в кризисных ситуациях".
</p>
<p>
1. Буду рекомендовать студентам использовать материалы журнала и Ваши для изучения.
</p>
<p>
2. Не сомневаюсь, что еще обращусь к Вам как к преподавателю.
</p>
<p>
Опыт Арендт воистину бесценен! Особенно это касается ее взаимодействия с небезызвестным Хайдеггером. Их совместная деятельность не могла не принести свои плоды…
</p>
<p>
Александр Д., мы с вами этот вариант обсудим в беседе на ближайшем научном совете эпикурейцев. 
</p>
<p>
Большое спасибо, Сергей Анатольевич. Буду стараться и дальше писать работы по политической теории и анализу. 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
Единственно, я все же прошу в самом начале материала убрать лишнюю букву "й" в имени автора рецензируемой книги.
</p>