МЕЖДУ МОСКВОЙ И ПЕКИНОМ: КОНЦЕПЦИЯ «НОВОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ» И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

Одной из ключевых тем социологического анализа за последние годы стал вопрос о будущем государства как общественного института в связи с процессами глобализации, развития транспортных коммуникаций и информационных технологий. Несмотря на научные прогнозы некоторых авторов о скором стирании национальных границ государств [1], автор данной работы придерживается тезиса о сохранении в обозримом будущем государств как устойчивых образований, не только обладающих собственными административными границами, но и специфической идентичностью. На основе данного допущения предположим, что и отношения между государствами во многом зависят от тех или иных идентичностей, доминирующих внутри государственного образования, а политические союзы и интеграционные проекты между странами основаны на совпадении или определенной равнонаправленности внутригосударственной политической повестки или доминирующей общественной идеи.

В рамках данной статьи мы придерживаемся позиций социального конструктивизма в теории международных отношений и, в частности, тезиса о том, что внешнеполитические отношения государства являются производной величиной от внутренней политики государства и как таковые зависят от дискурсивных практик и социально сконструированных моделей (идентичностей), созданных внутри государства соответствующей политической элитой. В своей книге об истории разрыва советско-китайских отношений в 1950-ые гг. американский социолог Т. Хопф оперирует понятием «идентичность государства», вкладывая в него совокупность идей, ключевых социальных понятий, дискурсов и мировоззренческих идеалов, характерных для данного общества в исторически определенный период времени [2]. Так, по мнению автора, период хрущевской оттепели в СССР был связан с формированием новых идей и настроений в советском обществе, что в свою очередь повлияло на характер решений, принимаемых советской политической элитой, что отразилось на внешнеполитическом курсе Советского Союза и в конечном итоге привело к разрыву в советско-китайских отношениях.

Предположительно, в настоящее время мы становимся свидетелями обратного процесса: сближение России и Китая на политическом и экономическом уровнях стало результатом определенного совпадения видений и предпочтений политической элиты двух стран относительно соответствующих стратегий развития этих стран. Тем не менее, указанное совпадение не является некоторой данностью и постоянно реконструируется и моделируется политическими элитами исходя из внутренних дискурсов и общественного мнения.

Цель данной статьи – инициировать многостороннюю научную дискуссию по вопросу экономической интеграции России с Китаем на современном этапе, а также обсудить неоднозначность реализации китайской концепции «Нового Шелкового пути» для России (Республики Башкортостан). Основной тезис автора заключается в том, что проект политической и экономической интеграции между Россией и Китаем на современном этапе является предметом социального конструирования с двух сторон на основе собственных внутренних дискурсов и мировоззрений, а сам успех интеграции зависит от того, насколько постоянными и устойчивыми во времени окажутся эти внутренние «векторы».

В сентябре 2013 года председатель КНР Си Цзиньпин выдвинул концепцию построения Экономического пояса Шелкового пути – огромной зоны экономического сотрудничества, простирающейся от Китая до Европы. Эта концепция включает в себя финансирование строительства в дружественных странах шоссейных, железных дорог и аэропортов. Также в этот многогранный проект включены полезные ископаемые, промышленное сотрудничество, финансовые услуги. В конечном итоге, в реализации данного проекта будет задействовано 60% населения планеты. Для реализации этого проекта китайское правительство учредило $40-миллиардный Фонд Шелкового пути, а также $100-миллиардный Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), начавший свою работу 29 июня 2015 г. после официальной церемонии в Пекине. Турне китайского лидера Си Цзиньпина по Средней Азии с 3 по 13 сентября 2013 г. ознаменовало начало реализации концепции «нового Шелкового Пути», а также начало реализации крупных инвестиционных проектов с китайским капиталом на территории среднеазиатских республик.

Безусловно, для России весьма интересен опыт взаимодействия государств Средней Азии с китайским бизнесом, так как именно на этой территории в первую очередь проект «Нового Шелкового пути» начинает обретать свои материальные очертания. На наш взгляд, экономическая экспансия Китая в Средней Азии обладает некоторыми чертами колониализма, так как речь идет, прежде всего, о взаимодействии экономически неравных партнеров в разработке природных ископаемых в пользу Китая. Однако, помимо разработки и эксплуатации природных недр в Средней Азии Китай также является инициатором строительства инфраструктурных объектов, включая дороги и транспортно-логистические центры на территории этих стран. Именно поэтому, вероятно, можно говорить о развитии в настоящее время особого «колониализма с китайской спецификой».

Так, в Туркменистане Пекин вложил около шести миллиардов евро в разработку месторождения Галкыныш – супергигансткого газового месторождения, занимающего второе место в мире по запасам газа. Планируется строительство трубопровода, годовые объемы экспорта по которому достигнут 65 миллиардов кубометров. Таким образом, Китай существенно потеснил Россию на среднеазиатском поле, так как президент Бердымухамедов все сильнее связывает будущее своей страны с сотрудничеством с Китаем [3].

В Казахстане Китай очень заинтересован в доступе к нефтяному месторождению Кашаган в Каспийском море. Месторождение насчитывает от 1,5 до 10,5 млрд тонн. Его называют крупнейшим открытием в нефтегазовой сфере за последние 30 лет. Во время официального визита было подтверждено приобретение Китаем долей в проекте разработки этого месторождения. В настоящий момент в Казахстане 1/5 часть добычи в энергетическом секторе осуществляется китайско-казахскими совместными предприятиями, а новые соглашения только повысят долю вовлеченности китайских предприятий в процесс разработки казахстанских недр. Назарбаев и Си Цзинпин подписали более 20 соглашений на общую сумму почти в 35 млрд. долл [4].

Таджикистану Китай выделяет более 1 миллиарда долларов в виде инвестиций на развитие промышленного и энергетического секторов, а также транспортной и коммуникационной инфраструктуры. В Душанбе состоялась встреча президента Таджикистана Эмомали Рахмона с делегацией Центрального комитета Коммунистической партии Китая во главе с членом политбюро ЦК КПК Ван Лецюаном. Рахмон заявил, что отношения с Китаем являются "одним из приоритетов" внешней политики Таджикистана, выразив "заинтересованность в укреплении и дальнейшем расширении связей" между двумя странами. По итогам переговоров были подписаны шесть документов. В частности, два соглашения подписаны между министерством энергетики и промышленности Таджикистана с китайской компанией "ТВЕА" о строительстве ГЭС "Нурабад-1" на реке Хингоб на востоке Таджикистана и о строительстве теплоэлектроцентрали в городе Душанбе. Кроме того, достигнута договоренность о выделении 51 миллиона долларов на реконструкцию автотрассы Душанбе-Дангара, которая станет первым этапом строительства и реконструкции автодороги Душанбе – Дангара – Куляб – Калайхумб – Хорог (Таджикистан) - Кульма – Кашгар (Китай). Подписано соглашение о строительстве в Таджикистане предприятия по производству цемента с годовой мощность 1 миллион тонн [5].

Узбекистан и Киргизия интересуют Китай в меньшей степени, однако и этим странам Пекин уделяет внимание, поскольку в обход Киргизии и Узбекистана невозможно построить транспортные артерии ввиду географического положения этих стран.

Концепция Шелкового пути воспринимается в России с интересом и без возражений, но не выдвигается ею в качестве официальной. Россия предпочитает использовать термин «евразийская интеграция» и хотела бы сохранить свое традиционное влияние в Центральной Азии за счет равноправного сотрудничества и добровольного восстановления политических и экономических связей на взаимовыгодной основе, для чего есть все основания.

Во время визита президента Китая Си Цзиньпиня на празднование 70-летия Великой Победы в мае 2015 г. в Москве было подписано соглашение о совместном развитии и сотрудничестве Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭс) и Шёлкового пути. В. В. Путин отмутил «проект евразийской интеграции и экономического пояса «Шелкового пути» могут гармонично дополнять друг друга [6]. Именно о возможности сопряжения этих интеграционных моделей говорится в подписанном с председателем Си Цзиньпинем совместном заявлении. По сути, речь идет о выходе в перспективе на новый уровень партнерства, подразумевающий общее экономическое пространство на всём евразийском континенте». Кроме того, начиная с марта 2015 года валютная пара рубль-юань начала торговаться на Московской валютной бирже. Взаиморасчёты отныне могут выполнять в национальных валютах, минуя доллар США. Однако наиболее грандиозный экономический проект между Россией и Китаем связан со строительством высокоскоростной железной дороги, соединяющий Москву и Пекин [7].

Общий объем российско-китайских инвестиций в строительство железной дороги составит 7 триллионов рублей. Если сейчас путешествие на поезде из Пекина в Москву занимает пять дней, то с постройкой высокоскоростной магистрали это время сократиться до 30 часов. Будет пущено 170 грузовых и 400 пассажирских составов. По мнению эксперта Института железнодорожных перевозок Университета Тунцзи в Шанхае Цзя Суньчжана, «Россия сейчас испытывает экономические трудности и хочет с помощью строительства инфраструктуры вытянуть свою экономику. Однако российская «железнодорожная мечта» отличается от китайской. Ее проблема состоит в том, что существующая инфраструктура устарела, и необходимо создавать новую. А Китаю всего лишь нужно работать над улучшение того, что уже есть. И пока, что сложно сказать, можно ли осуществить российскую» [8].

В качестве начального этапа строительства железной дороги до Пекина планируется построить высокоскоростную железную дороги из Москвы до Казани. Согласно плану проекта, общий путь железной дороги составит 770 км, а время поездки составит 3,5 часа. Общий объем инвестиций составит 1 триллион рублей, при этом китайские инвесторы готовы вложить в проект 300 миллиардов рублей. Из них 50 миллиардов вложит в проект ответственная за проект китайская компания, остальные 250 миллиардов будут предоставлены в виде долгосрочного кредита на 20 лет [9].

Тем не менее, несмотря на присутствие видимых положительных стороны интеграции двух стран посредством строительства железной дороги, в российской риторике достаточно часто высказывается ряд опасений по поводу сотрудничества с китайской сторонней в этой области. В частности, все чаще высказывается мнение, что со строительством магистралей через Среднюю Азию Россия утрачивает свое геополитическое влияние на данные страны в пользу Китая. Во-вторых, уменьшается значение Транссибирской железнодорожной магистрали в качестве транспортной артерии и важнейшего логистического комплекса, соединяющего Северо-восточную Азию с Западной Европой. Железнодорожные пути, строительство которых будет финансировать АБИИ, якобы будут соответствовать не ГОСТу, а европейским стандартам относительно ширины колеи.

Наконец, существует вероятность, что сам «Новый Шелковый путь» как основа китайской внешнеэкономической стратегии пройдет «в обход» Российской Федерации. Отметим, что всего существует три варианта такого проекта. Первый – проходит через Каспийское море в азербайджанский порт Алят, откуда потом идет на станцию Кишлы (окрестности Баку). Второй проект проходит через Иран, и только третий - по территории России через Казань до Москвы и Санкт-Петербурга. Таким образом, хотя проект строительства высокоскоростной дороги и является важнейшей частью интеграционного проекта между Россией и Китаем, внутри самих стран (и особенно это касается России) существует определенная неоднозначность в оценке данного проекта. Однако в наибольшей степени, на наш взгляд, противоречивость российско-китайского интеграционного проекта наиболее заметна «на местах»: внутри самих субъектов Российской Федерации.

Формат «Волга Янцзы» создан в 2013 г. при поддержке глав обоих государств и является новым механизмом межрегионального сотрудничества России и Китая, полностью отвечая характеру стратегического партнерства Москвы и Пекина. Он объединяет 14 субъектов Приволжья, а также пять провинций и город центрального подчинения в районе течения реки Янцзы. 7 августа Башкортостан и Китай по итогам встречи первого заместителя Премьер-министра Правительства Республики Башкортостан Рустэма Марданова и заместителя губернатора провинции Цзянси господина Ли Ихуа под- писали протокол о проведении в Уфе «Дней провинции Цзянси» в ноябре 2015 года. Данное соглашение было достигнуто в рамках четвертого заседания Круглого стола руководителей регионов ПФО и верхнего, среднего течения реки Янцзы КНР в формате «Волга- Янцзы» под руководством полномочного представителя Президента России в Приволжском федеральном округе Михаила Бабича и члена Госсовета КНР Ян Цзечи [10].

Саммиты ШОС и БРИКС повлияли как на узнаваемость Республики Башкортостан в Китае, так и на дальнейшее развитие деловых связей Республики с провинциями Китая. Несмотря на эти «внешние» успехи в развитии российско-китайских отношений, существуют также и определенные «внутренние» психологические факторы, ограничивающие данное развитие. В частности, известно, что для российской стороны, как правило, характерна некоторая предубежденность по отношению к китайским партнерам. Данная предубежденность основана на полученном или опосредованном опыте взаимодействия с китайцами, и как таковая она является частью внутренней повестки и существующих дискурсов об отношении россиян к Китаю. Далее мы перечисляем некоторые из подобных дискурсов, основываясь на личном опыте автора в качестве посредника между российской и китайской стороной:

1. Бизнес-этика: «китайцам нельзя доверять. Они могут обмануть в любой момент. Они не придерживаются договора».

2. Ожидание результата: «Они еще ничего здесь не осуществили и не вложили. Они остерегаются вкладывать деньги».

3. Психологическая несовместимость: «Китайцы – сложные люди. С ними тяжело работать. Что им в реальности здесь надо?” 288

4. Экзистенциальные опасения: «Китайцев здесь все больше и больше. Каждый китаец приводит за собой еще несколько…».

Таким образом, несмотря на наличие официальных соглашений о сотрудничестве с китайцами в Республике Башкортостан, популярная риторика в отношении как китайцев, в целом, так и в отношении ки- тайских инвесторов, в частности, остается, на наш взгляд, достаточно прохладной. Кроме того, языковой барьер и некоторые культурные отличия являются реальными факторами, препятствующими реализа- ции совместных российско-китайских проектов в регионе. Несмотря на то, что в настоящее время в г. Уфе действуют несколько частных школ по преподаванию китайского языка, в Республике ощущается недостаток специалистов-китаеведов, подготовленных в достаточной степени для работы переводчиками или консультантами.

Литература:

1. Arjun Appadurai. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Public Worlds Volume 1. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1996. P. 248.

2. Ted Hopf. Social construction of foreign policy. Identities and foreign policies, 1955 and 1999. Cornell University Press, 2002. P. 299.

3. Китайская политика в Средней Азии: как реагирует Запад и Москва [электронный ресурс]. URL: http://cont.ws/post/74357

4. Китай начнет поглощать бывший СССР с Казахстана. URL: http://newsland.com/news/detail/id/589265/

5. Информационно-аналитический центр.URL: http://ia-centr.ru/ expert/5038/ 6. Евразийский коммуникационный центр. URL: http:// eurasiancenter.ru/economyexperts/20150514/1004098597.html

7. От Москвы до Пекина за $245 млрд. URL: http://www.gazeta.ru/ business/2014/10/17/6264261.shtml

8. Китай инвестирует в строительство ВСМ Москва-Казань. URL: http://ekd.me/2015/03/moscow-kazan-investment/

9. Кто заплатит за высокоскоростные амбиции России и Китая? URL: http://www.proektnoegosudarstvo.ru/publications/0393/

10. “Волга-Янцзы – новый формат российско-китайского сотрудничества». URL: http://www.tpp-inform.ru/global/5451.html

Артем Рабогошвили, к.и.н., научный сотрудник Института гуманитарных исследований РБ

Источник: Россия как традиционное общество: история, реалии, перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / ГБНУ ИГИ РБ. – Уфа: Мир печати, 2015.