Есть мнение

Место Евросоюза в мировой экономике

29 октября 2016

Исторически, Европа была колыбелью промышленной и технической цивилизации и первой “мастерской мира”. Во многом, она сохраняет такой свой статус и в наши дни. Однако, процессы неравномерного развития и глобализации постоянно вносят в международную расстановку сил свои поправки. Названная в своё время “Старым Светом”, Европа всё более становится таковой, хотя и к сожалению, не только географически, но и экономически отстаёт от ряда других конкурирующих регионов.



Конечно, и сейчас на долю Евросоюза приходится около 1/5 ВВП и 1/3 оборота мировой торговли. Но при темпах менее 3% за длительный период ЕС начинает отставать от США и, особенно, мегарегиона АТР. Именно этот последний становиться ныне локомотивом мирового развития и то же относится к Бразилии, Индии и ряду других стран БСВ.

В основе этого отставания лежит комбинация природных, экономических и человеческих факторов.

Так, при нынешнем развитом хозяйственном потенциале и комфортно живущем населении ЕС хуже всех обеспечен собственным сырьём, особенно энергоносителями, а это базис развития. К 2030 г. импорт здесь будет покрывать до 70% энергоснабжения. Не удаётся Брюсселю и выйти на “энергетический крест”, то есть обеспечивать рост при сокращении абсолютных объёмов энергопотребления. Конечно, у ЕС есть, что продемонстрировать в сфере энергоэффективности, но и её дальнейшие резервы не безграничны и равны всего 20% от общего ожидаемого потребления энергии.

Экономически, Евросоюз сам приговорил себя к медленному росту через своё недавнее поспешное расширение. В него втянулись менее развитые ЕС – 12, которые ещё на долгое время останутся балластом. Цену этого демонстрируют, например, восточные земли Германии.

Главное же, ЕС отстаёт в накоплении и воспроизводстве человеческого капитала. Расходы на НИОКР здесь равны всего 1,8% ВВП (в США – 2,62, Японии – 3,39 %). КНР уже сейчас тратит на науку больше, чем ФРГ и Франция вместе взятые. Конечно, и здесь есть проекты мировой значимости – “Аэробус”, система “Галилео”, сети мобильной связи. Но основу европейского промышленного экспорта составляют в наши дни товары средней технологичности, уязвимые к ценовой конкуренции. Например, на острие прогресса находятся сейчас информационные технологии. Но из двадцати наиболее передовых стран в этой сфере фигурируют всего 7 (Дания, Швеция, Финляндия, Нидерланды, Эстония, Чехия, Венгрия) – отнюдь не “гранды” ЕС, а на долю каждой из них приходится не более 1% такой мировой высокотехнологичной продукции. Между тем, в экспорте Индии в ЕС её 31%. В целом, доля ЕС в мировом промышленном экспорте с учётом внутриевропейского обмена равна 45%. Но во вне, в конкурентных условиях рынка, путь к потребителю находят всего 15%. Как говорят, почувствуйте разницу.

Декларируя отход от импортной энергозависимости, Брюссель активно субсидирует освоение альтернативных (возобновляемых) источников энергии (ВИЭ). ЕС первенствует здесь, например, по ветровой и гелиоэнергии и энергии Океана. Но по геотермальной энергии Евросоюз уступает США, Японии, Мексике, Филиппинам и Новой Зеландии, по малым ГЭС – Канаде, США, Бразилии, КНР, по моторному биотопливу – США и Бразилии. На 80% в ЕС ВИЭ – это биомасса, то есть, грубо говоря, растительная клетчатка, включая дрова.

Конечно, ЕС хорошо выручает аутсорсинг. На его долю приходится 55% такого технологического кооперирования в мире против 35% в США, а в стоимости “Аэробуса” аутсорсинга в 1,5 раза больше, чем в “Боинге”. Но и здесь активность субподрядчиков из АТР и Латинской Америки растёт на глазах.

Другими словами, Евросоюз пока проигрывает конкурентную битву за человеческий капитал. В США едут учиться вдвое больше европейских студентов, чем американских в Европу. Ещё больше их остаётся в США, формируя там 1/3 контингента Нобелевских лауреатов за счёт учёных европейского происхождения. В саму же Европу рвутся малограмотные афроазиатские иммигранты, снижающие качество рабочей силы в ЕС и претендующие не столько на рабочие места, сколько на иждивенческую благотворительность. Но даже и внутри ЕС 63% англичан, 75% немцев, 80% французов, 87 % итальянцев и 92% поляков не говорят профессионально ни на одном языке, кроме родного. Это единый внутренний рынок или пока ещё Вавилон? Немало имеется и “евроскептиков до конца” вроде, например, Перри Андерсона и его последней книги “Новый Старый Свет”, недавно отрецензированной в журнале “Экономист”.

Конечно же, немало недостатков и недоработок можно найти и в России, в том числе в связи с модернизацией. Но о месте России в мире рядом с ЕС будут говорить мои коллеги.

Здесь же важно разобраться в том, какого партнёра мы ныне имеем в лице ЕС в глобальном контексте и как далеко Россия может зайти в своей ориентации на евроцентризм. Конечно же, нас объединяют география, история, цивилизационная общность, экономическая взаимодополняемость. Более половины нашего экспорта, около 2/3 иностранных инвестиций, 85 % внешнеторговой инфраструктуры России приходится сейчас именно на долю ЕС. Русскоязычная диаспора в Евросоюзе достигает 10 млн чел и ей впору уже создавать собственную фракцию в Европарламенте. Но не зашли ли мы слишком далеко на Запад, особенно если учесть, что на европейском энергорынке и в инвестициях нас ограничивают, к месту и к не месту афишируется различие в наших ценностных установках, что, наконец, Лиссабонский договор составлялся без проекции на Россию и, по принципу “солидарности” (прописанной в его тексте аж более двадцати раз), один провинциальный антироссийский хвост вполне может, на базе положений лиссабонского документа, крутить всей европейской собакой?

Дело здесь не в эмоциях, а в чистом и общепризнанном коммерческом интересе. Из ЕС только 1% инвестиций идёт в российское машиностроение. Эти инвестиции крайне редко передаются нам с передовыми технологиями. Основные потоки капитала на наши биржи остаются спекулятивными. В сфере российского машинного импорта, то есть в импорте для модернизации (позиции 84–90 Стандартной международной товарной классификации) только по позициям 84, 89 и 90 лидируют отдельные страны ЕС, тогда как по позиции 85 – КНР, 86 – Украина, 87 – Япония. Наконец, чем теснее мы связываем себя с евроцентризмом, тем медленнее развиваются наши Сибирь и Дальний Восток, откуда в ЕС поступают весьма слабые сигналы к росту, если поступают вообще.

Поэтому как держава мирового калибра мы, конечно же, должны вести свою активную торговую политику по всем азимутам. Нас, в частности, ждёт соседний громадный рынок АТР и мы готовим соответствующие инициативы к Саммиту 2012 г. во Владивостоке. Во всех случаях планка объёма и глубины сотрудничества здесь должна быть не ниже, чем у России с ЕС. Реальностью стал Таможенный союз как ядро хозяйственной реинтеграции на постсоветском пространстве. Мы слишком рано ушли из Африки и Латинской Америки, но туда вернёмся. Идёт перезагрузка в отношениях с США. Всё это создаёт для России и ситуацию выбора, и немалые перспективы для операций вне ЕС.

Конечно же, все сказанное не призывает ни к антиевропейскому нигилизму, ни к нашим собственным неподготовленным увлечениям на мировом рынке. Поэтому, в моём понимании, наша страна, безусловно, должна достичь разумного максимума в сотрудничестве с ЕС, ничего при этом зря не отвергая. Мы вполне можем взаимно усиливать друг друга. В числе авторов нашей последней инициативы в этом направлении (Валдайский форум) фигурирует и моя фамилия. Однако, свои максимы нам можно и нужно сделать, в интересах страны и прежде всего с опорой на её модернизируемый внутренний рынок, и на других направлениях торговли и инвестиций.

Мы вступаем в новую посткризисную мировую экономику и пусть в глобальном сотрудничестве с нами станет успешным сильнейший.

Статья подготовлена по гранту РГНФ

Комментариев пока нет