Статьи

Конституционный референдум 2010 г. в Турции

29 октября 2016

12 сентября 2010 г. в Турции прошел рефенердум по внесению изменении в конституцию, принятому военными еще в ноябре 1982 г. Инициатором внесения 26 поправок выступила правящая «Партия справедливости и развития», лидером которой является премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Главным итогом прошедшего в Турции референдума стало существенное ограничение возможностей военных определять политический курс страны, что, по сути, имело место в республике на протяжении всей второй половины прошлого века.

Именно на это главным образом были направлены конституционные поправки, которые были предложены премьер-министром Тайипом Эрдоганом и приняты в мае парламентом и за которые на референдуме проголосовало 58 % граждан Турции, 42 % высказались против.

С точки зрения властей, эти поправки положат конец ситуации, когда существовала возможность отменить демократический выбор граждан с помощью конституционного суда или армии. Напомним, что за последние 50 лет в Турции произошли 4 переворота с участием военных.

1. 27 мая 1960 г. был совершен государственный переворот. Аднан Мендерес, бывший премьер-министром во времена правления Демократической партии, был казнен, а сама ДП запрещена. Власть перешла в руки Комитета национального единства. Стороники запрещенной ДП объединились в новую Партию справедливости. Вскоре ее возглавил Сулейман Демирель.

2. 12 марта 1971 г. государственный переворот в Турции известен как "переворот меморандума", в результате которого был смещен тогдашний премьер-министр страны Сулейман Демирель.

3. 12 сентября 1980 года в Турции произошел очередной государственный переворот, во главе которого стоял начальник Генерального штаба — генерал Кенан Эврен. После переворота политики с исламистскими взглядами создали Партию благосостояния. В 1987 году истек срок запрета на политическую деятельность Неджмеддина Эрбакана, и он стал председателем ПБ. Его партия победила на всеобщих выборах 1995 года. Эрбакан сформировал коалиционное правительство вместе с Партией праведного пути Тансу Чиллер. Эрбакан был премьер-министром Турции с 28 июня 1996 года по 30 июня 1997 года.

4. 28 февраля 1997 года был издан очередной «Меморандум военных», в котором говорилось о недопустимости изменения светского характера Турецкой Республики и предупреждения в адрес Эрбакана Конституционный суд вынес решение о запрете Партии благосостояния, а Эрбакану и его сподвижникам было запрещено в течение пяти лет заниматься политикой.

 

Сам факт проведения референдума подобного характера можно считать конституционной революцией или конституционным переворотом. Фактически, итог референдума является началом демилитаризации конституции 1982 г. и по сути дела, меняет основу турецкой государственности, заложенной в 1920-е гг. Мустафой Кемалем Ататюрком.

Кемализм — это идеология турецкого национализма, выдвинутая Кемалем. В ее основе лежат 6 пунктов (или как принято именовать — "шесть стрел"). Окончательно доктрина шести стрел была закреплена в конституции 1937 года и с тех пор данные догмы являлись цементирующей концепцией светского пути развития турецкого общества и государства. Референдум, проведенный происламскими силами 12 сентября подводит черту под эти принципы, по своему интерпретируя в изменившихся геополитических условиях запросы турецкого государства и меняя основные ориентиры доктрины Кемализма.

Первым пунктом кемалистской доктрины был — Республиканизм, «идеал конституционной демократической республики как альтернатива османской абсолютной монархии».

Второй пункт — Национализм, идеал национального государства, патриотически воспитывающего своих граждан в духе преданности титульной нации. Отождествление этнического и гражданского. Национализму отводилось почетное место, он рассматривался как база режима. Национализм Ататюрка имел определенную специфику по сравнению с национализмом младотурок. Национализм Ататюрка, для обозначения которого предпочитался термин «миллетчик» (от «миллет» — «нация»), вместо прежнего «тюркчюлюк» («тюркизм»), дистанцировался от расового национализма и пантюркизма, и понимался Ататюрком по французскому образцу — как идеология политической нации в границах Турецкой республики (а не тюркской этнической нации, как это было особенно у пантюркистов). Тем более отвергался исламистский и панисламистский компонент, свойственный младотуркам, с заменой ислама как высшей санкции существования нации — народом и «народностью». Нация мыслилась Ататюрком как включающая в себя всех граждан, а не только этнических тюрок, однако на основе турецкого этнического самосознания; не-тюрки подлежали воспитанию в духе такового, то есть ассимиляции. Однако серьезным вызовом турецкому национализму стал курдский сепаратизм.

Третий пункт — народность, борьба против классового неравенства и сословных привилегий. С национализмом был связан принцип «народности» провозглашавший единство турецкого общества и межклассовую солидарность внутри его, а также суверенитет (верховную власть) народа и ВНСТ (Великое национальное собрание Турции — парламент) как его представителя.

Четвертый пункт — Лаицизм, секуляризм, светский характер государства и отделение государства от ислама. Одной из первых реформ Кемаля была отмена шариатского права. Затем был введен запрет на религиозное образование, а все школы были подчинены министерству просвещения. Свое отношение к религии кемалисты трактовали по своему: «Мы глубоко уважаем религию. Мы не является оппозиционерами мысли и мышления. Мы только взываем не вмешивать религиозные дела в дела государства и народа. Мы не должны дать шансов реакционерам».

Пятый пункт — Этатизм, державность, построение смешанной экономики при лидирующей роли государства. На практике это вело к национализации экономики, при сохранении мелкого частного сектора.

Шестой пункт — Реформизм, курс на вестернизацию и борьбу с пережитками традиционного общества, опора на прогресс и просвещение. В интервью французскому журналисту Морису Перно Мустафа Кемаль заявил: «Наша политика, наши традиции, наши устремления будут направлены на то, чтобы Турция стала европейской страной, или точнее, страной, ориентирующейся на Запад». Яркими примерами вестернизаторской политики стали: перевод турецкого языка на латиницу, уравнение женщин в правах с мужчинами, предоставление женщинам права на образование, занятие должностей, предоставление женщинам избирательного права, а также избирать и быть избранными в органы государственной власти.

 

Среди 26 пунктов особого внимания заслуживает реформа структуры Конституционного суда страны. Согласно реформе, Конституционный суд должен состоять из 19 членов. Кандидатуру троих судей будет выдвигать Великое Национальное Собрание Турции, а места остальных 16 судей займут кандидаты, выдвинутые президентом Турецкой Республики. Ожидается также полная реорганизация Высшего совета судей и прокуроров.

В конституции, кроме того, предлагается закрепить положения о введении института омбудсмена, признании за госслужащими прав на заключение коллективных договоров и проведение забастовок.

В частности, поправки ещё больше ограниченивают влияние армии на политическую и общественную жизнь: роль военных трибуналов будет значительно уменьшена.

Серьезный удар поправки нанесли  по самому институту армии. Военные суды потеряли право судить гражданских лиц, в то время как сами военнослужащие в ряде случаев подпали под юрисдикцию гражданских судов. Серьезно сузились и возможности армии по самоочистке от «неблагонадежных исламистских элементов»: отныне уволенные из армии офицеры получают право апелляции в гражданском суде.

Также, в тексте законопроекта имеются пункты, направленные на рассмотрение Конституционным судом дел в отношении начальника Генштаба ВС и командующих силовыми структурами Турции.

Ликвидация статьи 15, предусматривающей неприкосновенность военных, причастных к военным переворотам, даст возможность предъявлять обвинение организаторам военного переворота 12 сентября 1980 года. В турецкой и иностранной прессе муссируется информация о том, что к ответственности за осуществление государственного переворота 30–летней давности может быть привлечен 93-х летний генерал Кенан Эврен.

В качестве ответчиков, помимо Эврена, указаны имена командующих различными родами войск того времени, известных командиров, бюрократов, губернаторов, начальников полиции, чиновников, среди которых также фигурирует имя бывшего премьер-министра Турции Бюлента Улусу (адмирал турецких ВМС), сформировавшего правительство после переворота. 

Мировые СМИ с огромным интересом следят за развитием внутриполитических процессов в Турции после проведения референдума. Можно уже сказать, что Анкара отныне будет пытаться закрепиться в мусульманском мире, проводить более независимую от своих западных партнеров внешнюю политику.

Например, французская газета «Le Figaro» пишет, что «”Мусульманская буржуазия”, усилившаяся в Турции за годы нахождения у власти партии «Справедливость и развитие», оттесняет на второй план светскую элиту — традиционного носителя кемалистских идеалов».

Как считает автор статьи, Лор Маршан, турецкое руководство в последние годы пестует ностальгию по имперскому прошлому страны. Во всяком случае, во внешней политике страны все четче прослеживаются имперские нотки.

Издание обращает внимание на то, все большую популярность в Турции приобретает все, что связано с османским прошлым.

Прошлое в представлении обывателя все больше превращается в «золотой век» Pax Ottomana, когда в Средиземноморье царили мир, спокойствие, процветание и веротерпимость. И росту таких настроений не в последнюю очередь способствует явное неприятие Европой Турции в качестве члена европейского сообщества, считает Лор Маршан.

Политические события, которые развиваются сегодня в Турции, носят весьма сложный характер. Ататюрк в свое время своеобразно внедрял в турецкое общество западные ценности, которые действительно были необходимы для модернизации страны. Но, тем не менее, несмотря на важность установления и укрепления в новом турецком государстве демократических и либеральных приоритетов, Мустафа Кемаль сформировал политические институты «суверенной демократии». «Армия — это гарант суверенности, республиканского строя и секулярной государственности» — таковой является основная формула «кемализма». «Военная диктатура» в Турции долгое время оправдывалась причинами не всегда конкретными, а иногда и весьма абстрактными. Сегодняшнее столкновение между гражданско-политической администрацией Анкары и военной элитой Турции многие турецкие эксперты трактуют как противостояние между «исламистами» и военной верхушкой, которая опасается, что ПСР намерена основательно поколебать ее позиции традиционного доминирования в политической жизни страны. Борьба за внутриполитическое пространство принимает весьма серьезные последствия для современной турецкой государственности. Политика демократизации и либерализации Турции, активно проводимая лидерами ПСР, ведет к «смене парадигм» в турецком обществе, и, судя по всему, в результате столкновения ататюркских тезисов и антитезы «исламистов» будет положено начало зарождению нового синтеза с очевидным доминированием «гражданской религиозно-консервативной диктатуры».

Протекающие внутри турецкого общества процессы обусловлены не только внешними факторами (такими как – затаившаяся обида турков за отказ Турции быть принятой в ЕС; игнорирование Западом и в первую очередь США региональных интересов Турции, что наглядно проявилось на примере раздела Ирака и сформирования на севере страны Курдской автономии, воспринятой Анкарой как угроза национальной безопасности), но и внутренними. Ту роль, которую отводили Турции в период «холодной войны» нельзя переносить на нынешнюю геополитическую плоскость, так как в регионе сложилась иная ситуация (развал СССР открыл новые возможности для имперских государств, каковыми являются Турция и Иран; появление новых игроков (США, страны Запада), имеющих свои особые интересы в регионе).

Победа партии Р.Т. Эрдогана на референдуме свидетельствует о существовании глубокого раскола в турецком обществе. Турки разделены на — кемалистов и исламистов. При этом, по мере планомерной исламизации Турции, происходит постепенная радикализация в среде сторонников светских основ государства –наиболее ярые кемалисты, которые представлены ультранационалистической организацией «Эргенекон», членами которой являются некоторые высокопоставленные руководители внутри вооружённых сил и органов безопасности Турции. Видя процесс постепенной исламизации Турции, члены «Эргенекон» предпринимали несколько попыток осуществить государственный переворот.

То геополитическое положение, которое господствовало в мире в 1990-х гг. сегодня уже подвергаются основательному пересмотру со стороны тех государств, которые еще не так давно были вынуждены согласовывать свою внешнюю политику с мировыми игроками. В первую очередь речь идет о Турции, десятилетиями бывшая «верной слугой и исполнительницей пожелании Запада».

Уже очевидно, что правящая в Турции Партия справедливости и развития отошла от прежней традиционной увязки внешней политики с курсом, который проводят США, НАТО и Израиль. Активные контакты с арабскими и исламскими странами, бурное развитие с ними экономических связей, посреднические услуги турецкой дипломатии в урегулировании кризисных ситуаций – все это способствовало усилению позиций Анкары на Ближнем и Среднем Востоке.

Начнем с того, что сегодня происходит определенная трансформация, точнее сказать, изменения баланса сил в регионе. Этот процесс в первую очередь был обусловлен необходимостью создания новой региональной структуры, ибо давление США на такие страны региона, как Иран и Сирия, с каждым разом становилось все сильнее, и в этом плане руководства этих стран вынуждены были сблизиться с Турцией. Благо, официальная Анкара сама была заинтересована в сближении, ибо таким образом создавался новый баланс сил в регионе, который мог бы ослабить политическое давление США на страны региона.

Кризис однополярного мира, выстраиваемого США, который последовал почти сразу же за крушением мира биполярного, закономерно ведет к созданию новых геополитических конструкций. Пока видны только их контуры, однако, уже сегодня можно делать первые осторожные прогнозы.

Весьма интересной выглядят ирано-турецкие отношения на фоне ухудшения американо-турецкого и турецко-израильских отношении.

В настоящее время намечается создание новой геополитической оси «Тегеран–Анкара». Оно обуславливается новым курсом турецкого руководства, которое все больше отворачивается от Запада. Сбываются прогнозы тех наблюдателей, которые предсказывали, что победа умеренных исламистов (Реджепа Тайипа Эрдогана и его сторонников) рано или поздно приведет Турцию в число стран, оппонирующих США и ЕС.

Как видно, в Анкаре сделали соответствующие выводы, что проявилось в сближении с Тегераном. Турция отказалась поддержать санкции против этой страны, чем явно противопоставила себя США, Западу и всему «мировому сообществу». Во время экономического форума турецких и иранских бизнесменов в Стамбуле премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган сказал: "Турция и Иран на протяжении многих веков живут в дружбе и согласии. Наши страны по сути показывают пример добрососедства и братства, которые мы не только намерены сохранять, но и развивать. Иран наш добрый сосед, с которым Турция всегда находила общий язык и мирно решала все проблемы. Эти отношения сохраняются между нами аж с 1639 года, то есть с момента подписания договора Карси-Ширин. Трудно найти в мире страны, которые столь долгое время сотрудничают в духе братства".

Усиление роли религии в Турции в значительной мере повлияло на сближение позиций иранских и турецких властей по многим вопросам. К примеру, можно привести принципиальную договоренность между двумя странами относительно проявления курдского сепаратизма, что коренным образом исключает создание курдской государственности. Кстати, по вопросу курдского сепаратизма позиции Ирана и Турции совпадают. Например, летом 2006 года турецкие войска уже заходили на иранскую территорию в рамках очередной операции против курдов, получив на это от Тегерана полный карт-бланш.

Таким образом, Турция уже твердо решила сделать основной упор на «работе» со странами исламского мира — и, прежде всего, с Ираном. Отдельные политологи даже выдвинули предположение о том, что Анкара может попытаться стать лидером всего мусульманского мира. Правда, это предположение сразу же наткнулось на возражения многочисленных скептиков. Они указали на то, что Анкара вряд ли сможет привлечь к себе симпатии всех мусульман — особенно, шиитов и арабов. Действительно, в одиночку Турция ничего не добьется. Но вот в союзе с Ираном – как два мощнейших мусульманских государства региона — она действительно может претендовать на многое. Здесь уже возможна смычка суннитов с шиитами. Не следует забывать о том, что Иран — это очень серьезная геополитическая сила, на которую равняется шиитское большинство Ирака, Сирии, Ливана, а также движение «Хизболла».

Отныне, Иран, который уже более 30 лет в одиночку противостоит Вашингтону и борется против распространения влияния США на страны Ближнего Востока, занимает во внешней политике Турции обособленное место. Учитывая активность турецкой дипломатии в восточном направлении, не исключается формирование в недалеком будущем альянса Турции с Ираном. Шиитский Иран и суннитская Турция по ряду стечений обстоятельств, вместе будут делить Ближний Восток, оттесняя Египет, Саудовскую Аравию, которые «запятнали» себя сотрудничеством с США и Израилем.

Видя неминуемый поворот Турции в сторону Востока, некоторые эксперты рисуют мрачную картину развития событии «если не произойдет решительное оздоровление ситуации, то Запад может потерять Турцию. Случись такое, и это станет самым драматическим событием в регионе со времен исламской революции в Иране в 1979 году».

Внутри страны, в области кадровой политики, турецкое руководство провело ряд важнейших перестановок, убрав со своих постов наиболее ярких кемалистов и назначив своих приверженцев. Весьма симптоматично в этой связи было назначение на пост начальника генерального штаба генерала Ишика Кошанера, твердого сторонника военно-политического союза Турции с Азербайджаном, что вписывается в неоосманскую внешнюю политику Анкары. Интересно заметить, что по установившейся в Турции традиции армейские посты, освобождающиеся в связи с уходом в отставку прежних военачальников, должны были занять подходящие по званию старшие офицеры. Однако после раскрытия заговора против правительства, основные роли в котором играли именно военные, турецкие власти поставили армии условие, что отпустят арестованных военнослужащих в обмен на возможность самим выбрать новых главнокомандующих. Военные согласились на условия правительства, отказавшись выдвигать кандидатуры замешанных в заговоре генералов. В частности, вначале на должность командующего сухопутными войсками предлагался генерал Хасан Игсиз, но его кандидатура отпала из-за установленной причастности к заговору.

Сегодня уже становится очевидным, что под воздействием внешних и внутренних факторов нарастает раскол в правящей элите и турецком обществе. Вестернисты (кемалисты) и традиционалисты (исламисты), перегруппировав силы, ведут борьбу за альтернативные концепции развития, за приобщение к своим идеям масс населения.

Итак, бывшие в недавнем прошлом «политическими маргиналами» силы, несущие идеи исламского и этнического национализма, теснят позиции еще вчера могущественного политического центра, и вся борьба впереди.

В ближайщей перспективе, от руководства Грузии требуется принятие срочных, необходимых мер по выводу страны из затянувшегося на 20 лет острого социально-экономического и внутриполитического кризиса и проведение взвешенной дипломатической активности в регионе, при активной поддержке США и стран Запада.

Динамика развития событий на Кавказе и Ближнем Востоке свидетельствует об увеличении в недалеком будущем накала противоборства между региональными игроками и ведущими державами Запада за контроль над данным стратегически важном геополитическим участком. Грузия, в этой игре должна сделать ставку на те внешние силы, которые будут уравновешивать баланс сил имперских стран (т.е. России, Турции и Ирана), не давая ни одному историческому игроку региона доминировать над всеми тремя государствами Кавказа. Одно неосторожное движение может быть чревато самой настоящей геополитической катастрофой.

Новая геополитическая реальность, активно выстрайваемая историческими игроками на Южном Кавказе, может существенно изменить нынешний геополитический статус Грузии и повысить ее роль и значение в регионе, что объективно вписывается в нынешнюю политику западных держав.

 

Октябрь 2010 г. «Кавказский Акцент». Ежемесячный общественно-политический журнал. №11, ноябрь 2010 г. (http://www.caucasianhouse.ge/uploads/KA-11.pdf)

Комментарии 2

<p>
Интересная оценка ситуации регионе!
</p>
<p>
Интересная оценка ситуации регионе!
</p>