Статьи

Фундаментальные причины религиозных расколов и прецеденты их преодоления

29 октября 2016

Религиозные расколы порождались и порождаются, прежде всего, глубокими социальными и геополитическими причинами. Они выте­кают, в конечном счете, из противоположности экономических и поли­тических интересов противоборствующих социальных групп или го­сударств.

Наиболее явно это прослеживается в истории западных стран, а об­щая тенденция характерна и для других регионов.

Когда в классическом рабовладельческом обществе появились за­чатки феодализма, одновременно наступила трансформация и в рели­гиозной сфере: с господствовавшим тогда многобожием – язычеством – в противоборство вступили зачатки единобожия – христианства. Сто­ронников новой религии преследовали жесточайшим образом. Но с по­бедой феодализма христианство в западных странах в основном прео­долело язычество и стало его идеологической и нравственной основой.

Римская империя в IV веке распалась на Восточную и Западную ветви, что, в итоге, повлияло и на религию. На Западе сложился свой вариант христианства – католицизм, а на Востоке – в Византии, а затем и на Руси – православие.

Когда в недрах феодализма появились зачатки капитализма, это сра­зу сказалось и на религиозных устоях общества. Феодализм, как извест­но, является строем, где власть, во-первых, наследуется. Во-вторых, религия здесь освящает наследуемую власть как власть от бога. И это последнее обстоятельство крайне затрудняло борьбу с ним нарождаю­щейся буржуазии, поскольку верующих в то время было очень много.

У буржуазии сложились непримиримые отношения к духовной основе феодального строя – католической религии и церкви. Суть со­стояла в том, что как феодальная элита, так и католическое духовенство были приверженцами роскоши и расточительства. Это мешало разви­тию капиталистических отношений, которые требовали и требуют на­копления капитала. Но просто так избавиться от католицизма было не­возможно. Каждый общественный строй и каждая религия по мере возможностей себя защищают.

В XVI веке в Западной и Центральной Европе против феодализма развернулось общественное движение, получившее название Рефор­мация. Это движение приняло форму борьбы с католической церко­вью. Идеологи Реформации выдвинули тезисы, которыми, фактически, отрицалась необходимость католической церкви с ее иерархией и духо­венством вообще, отрицались также права церкви и на земельные бо­гатства.

Католическая церковь со своей стороны развернула контрреформа­цию. Все эти движения привели в XVI-XVII вв. к ожесточенным ре­лигиозным войнам. В Германии, например, население вследствие этих войн сократилось вдвое. Известный пример – Варфоломеевская ночь: в Париже ночью 24 августа 1572 года католики вырезали более 3000 гу­генотов (протестантов).

Под знаменем Реформации произошли буржуазные революции в Англии и Нидерландах, которые первыми стали классическими капи­талистическими странами. Реформация породила и новую разновид­ность христианства – протестантизм (лютеранство, кальвинизм, бап­тизм и другие течения). Для него характерны отсутствие церковной ие­рархии, упрощенный культ, отсутствие монашества. Здесь нет культа святых, ангелов, икон, число таинств сведено к двум: крещению и при­чащению. Протестантизм выступал против феодальной раздробленно­сти, способствовал образованию национальных государств. В резуль­тате и сам католицизм приспособился к новым условиям. В Европе та­кие страны как Англия, Нидерланды, Швеция, Норвегия, Дания, Гер­мания, Ирландия, Исландия стали протестантскими. Франция, Италия, Испания, Португалия, Румыния при этом остались католическими.

Нас интересует вопрос, каким образом Европа вышла из дли­тельных религиозных войн и преодолела раскол? Решение было следующим: западные страны стали светскими государствами с гарантированной свободой совести.

С изменением общественных устоев меняется не только религия, но меняется и сам человек. Реформация привела к тому, что соборный человек, который до этого религиозно входил в братскую общину ради спасения души, превратился в индивидуума и собственника. Бывшие крепостные стали собственниками, но только собственного тела, кото­рое они могли уступать по контракту как рабочую силу. Прежде они этого не могли делать, поскольку как личности принадлежали рабов­ладельцу.

Как относилась новая религия протестантизм к новым собствен­никам – богатым (буржуа) и бедным (пролетариям)? Вот что изложил Мартин Лютер, который первым поставил вопрос о кардинальной ре­формации католицизма: «Наш Господь Бог очень высок, поэтому он нуждается в этих палачах и слугах – богатых и высокого происхожде­ния, поэтому он желает, чтобы они имели богатства и почести в изоби­лии и всем внушали страх. Его божественной воле угодно, чтобы мы называли служащих ему палачей милостивыми государями». Богатые стали по новой религии носителями власти, направленной против бед­ных.

Адам Смит так определил главную роль государства в гражданском обществе – охрана частной собственности. «В той мере, в какой оно устанавливается для защиты собственности, оно становится, в действительности, защитой богатых против бедных, защитой тех, кто вла­деет собственностью, против тех, кто никакой собственности не имеет».

Из всего сказанного однозначно вытекает вывод, что причиной со­циальной и политической борьбы в обществе, в том числе и религи­озных расколов, является социальное неравенство. И отсюда следует, что условием стабильности в обществе является социальная спра­ведливость.

В западных странах удалось соблюсти относительную социаль­ную справедливость прежде всего благодаря колониальным грабежам, а сейчас неэквивалентному обмену. Это обеспечивает относительную стабильность западного общества.

Религиозный раскол по геополитической причине имел место и в России в XVII в. Раскол обусловили различия в московских и грече­ских обрядах, прежде всего, в перстосложении: великороссы крести­лись двумя перстами, греки и малороссы (украинцы) – тремя. Казалось бы, что за проблема? Избранный в 1652 г. патриархом Никон и его бу­дущий оппонент протопоп Аввакум крестились двумя перстами. Кон­фликт между ними возник после присоединения Украины к России в 1654 г. Потребовалась достигнуть единообразия в обрядах. Никон вы­ступил за троеперстие, Аввакум за двоеперстие. В итоге раскололось и религиозное сообщество.

Аввакум отстаивал превосходство местного московского варианта православия. Но с вхождением Украины он не мог быть связующей основой суперэтноса как близких, но разных народов. Поэтому царь и патриарх были за закрепление вселенского характера русского пра­вославия («Москва- третий Рим»). Тех, кто пошли за Аввакумом, ста­ли называть старообрядцами. Многие из них вынуждены были из-за преследований царского правительства и церкви эмигрировать в раз­ные страны. Раскол тогда обошелся гибелью миллионов старообряд­цев. Вот пример свидетельствующий о жестокости преследований и глубине раскола. Известная боярыня Морозова, изображенная на зна­менитой картине Сурикова, отказалась признать реформы патриарха Никона и осталась на стороне старообрядцев. Она была заключена в темницу, где умерла от голода. А была она богата, дома ей прислужи­вало человек 3000. Ездила она в дорогой карете в 12 лошадей. Геопо­литика оказалась предпочтительнее, чем религия и социальная принад­лежность.

Так дорого оплачено было единство с Украиной, хотя сегодня националисты-западники это и отвергают. Опять заработали геопо­литические факторы. Часть украинцев хочет вернуться в лоно Запада. Прозападная элита добивается вхождения Украины в НАТО и раскола православной церкви.

Чем объяснить упорство старообрядцев, которые предпочитали ги­бель и рассеяние отказу от простейшего обряда? Сам Аввакум был со­жжен по указу царя. Они рассматривали отход от двоеперстия как по­кушение на национальную самобытность русских.

В XVIII веке религиозный раскол произошел и в исламе. На Ара­вийском полуострове появилось социально-политическое течение, аналогичное протестантизму в христианстве, получившее название са-лафия («последователи благодетельных предков»). Как и протестан­тизм, выступавший против феодальной раздробленности, это течение было направлено против племенной раздробленности и способствова­ло созданию единого государства – Саудовской Аравии. Салафизм по­нимает джихад как борьбу с неверными. А его более радикальное тече­ние – ваххабизм понимает джихад еще и как борьбу с теми мусульма­нами, которые не разделяют идей ваххабизма.

Основы учения ваххабизма (сопоставьте с протестантизмом): Аллах - единственный источник творения, и только он достоин поклоне­ния со стороны людей. Мусульмане отошли от этого принципа, покло­няясь святым и вводя различные новшества. Поэтому необходимо очи­стить ислам и вернуться к его изначальным установлениям путем от­каза от новшеств и культа святых. Проповедуется социальная гармо­ния, братство и единство всех мусульман, осуждается роскошь и стя­жательство. Важное место отводится, как сказано выше, идее о свя­щенной войне (джихаде) против многобожников и мусульман, «от­ступивших» от принципов раннего ислама. Там, где появляются сто­ронники идей ваххабизма, за ними следуют вооруженные джамааты, социально-политические движения, а затем выдвигаются и требования смены власти.

Социально-политическая суть доктрины ваххабизма – социальная справедливость; условием достижения этой цели является отстранение традиционного духовенства, которое считает, что богатство и бедность от Аллаха. Но хорошо известно, что получив власть, идеологи оказыва­ются во власти имманентных социальных законов общества и их доктрины трансформируются в пользу социального неравенства.

Следующим этапом социальных перемен стала глобализация, полу­чившая размах в XX в. Теперь противостоят не только богатые и бед­ные в отдельных странах, а богатые государства Запада, объединив­шись в военные блоки и экономические союзы, противостоят бедным, развивающимся государствам. Запад эксплуатирует весь остальной мир, стремится законсервировать его как свой сырьевой придаток, раз­рушает их традиционные основы под катком демократизации, не оста­навливается перед агрессией и оккупацией, как случилось с Югосла­вией, Ираком и Афганистаном. Главная цель глобализации социальная – увековечение западного потребительского общества для «золо­того миллиарда».

Более всего с глобализацией борется на исторической сцене ради­кальный исламский мир. Все больше и больше молодых людей готовы умереть за исламскую идею, как они ее понимают. А идеи, за которые добровольно умирают молодые люди, как правило, побеждают. Кстати, в Российской истории было такое явление во второй половине XIX и в начале XX века. Мы помним, чем все это закончилось.

Перейдем к положению в Дагестане. Мы видим, что ряды молоде­жи, склонной к идеям ваххабизма, растут. Упор делается на уничтоже­ние тех, кто пошел в леса. Борьба по их ликвидации затягивается. Зреет мнение, что необходимо расширить арсенал преодоления религиозно­го радикализма, отказаться от вооруженного сопротивления и принять участие в идеологическом, а, возможно, и в политическом диалоге.

Однако диалог не складывается, взявшиеся за оружие предпочита­ют диалогу смерть. Причина, видимо, в том, что ушедшие для борьбы в подполье абсолютно последовательны в своих ваххабитских воззре­ниях. Им полагается с оружием в руках бороться с теми мусульмана­ми, которые не разделяют идей ваххабизма. А таких мусульман в Да­гестане абсолютное большинство. Договариваться с ними для них бес­смысленно. И второе, в обществе чрезмерны коррупция, потребитель­ство, стяжательство, велика социальная дифференциация, низка соци­альная справедливость. С этим тоже полагается бороться с оружием. Но надежд что-нибудь изменить на данном этапе через диалог они не видят и продолжают бороться с оружием.

Слышны также жалобы на равнодушие общества на нескончаемые теракты. Равнодушие возможно и объясняется отсутствием заметных позитивных перемен в социальной сфере. Ряды ваххабитов, пусть и мирных, растут, что может стать базой для экстремистов. Созрело мнение, что в сложившихся условиях необходимо вступать с радикалами в диалог. Диалог, хотя и не с прямыми участниками, состоялся недав­но по инициативе московских ученых и журналистов во главе с извест­ным исламоведом Максимом Шевченко. Многие из выступавших на встречах с ними выход из положения видели в усилении исламских на­чал в государственном устройстве или хотя бы во включении шариат­ских норм в правовую систему.

Представляется, что для преодоления имеющего место в стране и республике социального и религиозного раскола на всех уровнях, и на федеральном, прежде всего, допускаются принципиальные ошибки. В центре внимания находится не устранение причин социального и рели­гиозного расколов как преодоление социальной дифференциации, по­вышение социальной справедливости и жизненного уровня, а сосредо­точение внимания на следствии, т.е. усилении религиозных начал в го­сударственной и общественной жизни.

Социальная причина состоит в том, что в стране сложилась олигар­хическая модель экономики, которая бессчетно в громадных размерах переправляет за границу финансовые ресурсы и расточительно тратит их на роскошь, вместо того, чтобы инвестировать их в производство, науку, повысить зарплаты бюджетникам и пенсии. К тому же недавно Президент Медведев и премьер Путин заявили, что никаких перемен у существующей модели не будет. Приведу ряд примеров аморально­сти этой модели.

В разгар кризиса Роман Абрамович появился в Санкт-Петербурге на бронированной яхте стоимостью 340 млн. долларов с охраной из числа английского спецназа. Сотни миллионов долларов Абрамович тратит на развитие английского спорта. Живя в Англии, он прежде был Чукот­ским губернатором, а ныне является председателем Чукотского парла­мента. Никто в России не признает миллиарды, которые он тратит, а его образ жизни признают аморальным. Много таких, как Абрамович, став олигархами, разграбив народ России, осели со своими миллиарда­ми за границей.

Чуткую заботу президент и премьер проявили об олигархах в насту­пившем кризисе, выделив им миллиарды для расплаты с заграничны­ми кредиторами, под маркой поддержки производства. Даже эти сред­ства они употребили не по назначению, частично отправив их в офф­шоры, а частично раздав бонусы (премии) высшим служащим и чле­нам советов своих компаний. Бывший генеральный директор Автоваза Артюхов при переходе на должность самарского губернатора по­лучил бонус в 1,5 млрд. рублей. Все олигархи имели возможность за счет оффшорных вкладов, вилл и яхт расплатиться за кредиты, однако власть оберегает их, как зеницу ока. К тому же, чтобы они заплатили зарплату из этих денег, премьеру приходится лично выезжать на места.

Вместо того, чтобы преодолеть социальный раскол, отказавшись от олигархической модели и потребительного общества, российская власть заявляет о продолжении этой линии, что по существу является главной причиной социального раскола, а вслед за ним – экстремиз­ма и терроризма.

Вместо развязывания социальных узлов, федеральная власть как компенсацию верующим внедряет религию в армию, школу, сверты­вает светские начала государства. Религия должна оставаться орудием морального совершенствования общества и людей. Она не может быть источником социально-экономического развития. Надо видеть так­же возможные последствия взятого курса клерикализации общества. Граждане страны все больше будут идентифицировать себя не россия­нами, а православными, мусульманами и представителями других ре­лигий. Возникнут конфликты между тарикатистами и салафитами за влияние в школе, между салафитами и светской публикой, возрастут противоречия между наукой и религией. Астрофизик академик Дми­трий Варшалович недавно в интервью в «Российской газете» говорил: «Год назад у меня был такой случай. Я выступал перед десятиклассни­ками, будущими абитуриентами, агитировал поступать в политехниче­ский институт. Потом в вестибюле они меня обступили и говорят: «Что же вы нас вводили в заблуждение, говоря о тринадцати миллиардах лет. Мы-то знаем, что Вселенная произошла около семи тысяч лет на­зад». Это они из Библии почерпнули. Я понимаю, что библейские запо­веди – основа человеческой морали, что религия нужна для стабильно­го существования общества. Но оспаривать науку с позиции религии... Это уже отдает мрачным средневековьем».

Таким образом, фундаментальной причиной религиозных раско­лов является социальное неравенство. Религиозные расколы следуют за социально-политическими расколами. А в основе преодоления ре­лигиозного экстремизма находится социальная справедливость.

 

Комментариев пока нет